Отвергнутая драконом - Ия Эмдин
Отряд стоял шагах в двадцати. И все до единого делали вид, что очень заинтересованы видом на долину и только Кейран стоял, скрестив руки на груди, и откровенно ухмылялся во весь рот.
- Генерал, - сказал он невинно, - мы, конечно, можем подождать. Но вы бы хоть рубашку потушили.
Адалин опустила взгляд. На плечах Аларика, там, где лежали её ладони, ткань обуглилась двумя чёрными отпечатками в форме её рук. Тонкая струйка дыма поднималась в вечернее небо.
- Кейран, - сказал он, - я тебя когда-нибудь убью.
- Обещаете уже девять лет, генерал.
- В этот раз точно.
Адалин посмотрела вниз, там, в долине, на излучине широкой реки, раскинулась столица.
Она уже видела её прежде, три года прожила за её стенами. Но никогда не видела её такой: с высоты, на закате, когда последние лучи солнца ложатся на крыши и превращают город в россыпь раскалённого золота. Белокаменные стены опоясывали холмы тройным кольцом. Над ними вздымались башни императорского дворца, тонкие, острые, как копья, увенчанные сверкающими шпилями. Мосты перекинулись через реку ажурными арками. Улицы уже зажигали фонари, и огоньки вспыхивали один за другим, будто кто-то рассыпал по городу горсть искр.
Глава 23
В столицу они вошли уже в темноте.
Аларик решил не лететь над городом. Двенадцать драконов в небе над крышами подняли бы на ноги всю городскую стражу, а генерал хотел, чтобы о его возвращении узнали как можно позже. Поэтому они спустились с уступа пешком по старой горной тропе, а у подножия их уже ждали лошади.
Город встретил их запахами, от которых Адалин отвыкла за зиму: печным дымом, горячим хлебом, речной сыростью и дорогими духами, которыми знатные дамы поливали себя так щедро, что аромат держался в переулках часами. Копыта цокали по брусчатке. Из открытых окон таверн доносились музыка и хохот. Фонарщики с длинными шестами зажигали последние огни на мостах.
Дворцовый холм возвышался над городом. Его опоясывала собственная стена, выше и толще городской, и у ворот стояли стражники в золочёных доспехах с гербом двуглавого змея на груди.
- Генерал Асхард! - Старший караула ударил кулаком в нагрудник. - Его Величество не ждал вас раньше…
- Его Величество получит мой доклад утром, - оборвал Аларик. - Сегодня никому не сообщать о моём прибытии.
Капитан бросил быстрый взгляд на закутанную в плащ фигуру рядом с генералом. Взгляд задержался на ней чуть дольше, чем следовало, но он тут же опустил глаза.
- Понял, генерал.
Адалин бывала на Дворцовом холме и прежде, на приёмах, но тогда она видела лишь парадные залы и бальные галереи. Ночью, с внутренней дороги, холм выглядел иначе.
На его вершине стояли три дворца.
В центре, самый высокий и величественный, возвышался Солнечный дворец, резиденция императора. Его белые стены, казалось, светились сами по себе даже в темноте, а купола, крытые золотой чешуёй, отражали свет тысячи фонарей. Над главной башней лениво колыхалось алое знамя с двуглавым змеем.
Рядом находились дворец преемника и Аларика.
Их ждали.
Аларик запретил оповещать дворец, но каким-то образом слуги узнали о его приезде. Когда они въехали во двор, все окна первого этажа уже горели, а у парадной лестницы выстроились слуги, человек двадцать, не меньше.
Впереди стояла пожилая женщина в тёмном платье с белым воротником. Седые волосы были убраны в тугой узел, на поясе висела связка ключей.
- Милорд, - произнесла женщина и склонилась в поклоне. - Вы опять не написали.
- Здравствуй, Ведда, - сказал Аларик. И, к изумлению Адалин, поцеловал старуху в морщинистую щёку. - Не написал. Ты бы всё равно узнала.
- Узнала, - сухо согласилась Ведда. - От конюха пекаря, который слышал от торговки рыбой, что над Сизыми горами видели стаю драконов. Ваша спальня готова. Ваших людей разместим в западном крыле.
- Это леди Адалин Винтер, - сказал Аларик. - Хозяйка «Сердца Пламени».
- Поняла, милорд.
- Ну, чего встали? Леди с дороги! Горячую воду в Янтарные покои, живо! Мирта, Олли, за мной. Ужин подать наверх.
Янтарные покои оправдывали своё название. Стены были обиты тёплым медовым шёлком, мебель вырезана из светлого дерева, а в огромном камине, отделанном янтарными пластинами, уже пылал огонь. Свет пламени проходил сквозь янтарь и наполнял комнату мягким, густым золотом, будто её залили гречишным мёдом.
- Эти покои принадлежали матушке милорда, - сказала Мирта, круглолицая веснушчатая служанка, помогая Адалин расшнуровать амазонку. - Госпожа Ведда велела открыть их для вас. Тут двадцать лет никто не жил.
- Двадцать лет? - переспросила Адалин.
- С тех пор как госпожа умерла. - Мирта понизила голос. - Говорят, старый господин запер их и никого не пускал. А после его смерти милорд тоже не открывал. Вы первая.
- Спасибо, - сказала Адалин. - Дальше я сама.
Девушки переглянулись. Видимо, знатные дамы обычно не отказывались от помощи. Но спорить не стали, присели в реверансе и выскользнули за дверь.
Адалин сбросила последнюю одежду и опустилась в воду.
Тихий стон вырвался у неё сам собой. После пяти дней в седле, ночёвок на холодной земле и целого дня на спине дракона горячая вода казалась благословением. Каждая мышца, каждая жилка в теле разом отозвалась сладкой ноющей болью и тут же начала таять. Адалин откинула голову на бортик, закрыла глаза и слушала, как потрескивает огонь в камине.
Она помнила, как выбиралась из остывающей ванны. Как кое-как промокнула волосы полотенцем и натянула сорочку, которая скользнула по телу прохладным шёлком. Как забиралась на огромную кровать под тяжёлым балдахином, в облако подушек и мягких перин.
Ужин так и остался нетронутым на столике у двери.
Адалин уснула раньше, чем её голова коснулась подушки.
Матрас рядом с ней прогнулся под тяжестью чужого тела. Кто-то лёг за её спиной, и её окутало знакомым жаром. Тяжёлая рука легла ей на талию и