Отвергнутая драконом - Ия Эмдин

Свёртки громоздились повсюду: на кровати, на креслах, на подоконнике.

- Мирта, Олли, спасибо. Идите ужинать. Вы сегодня набегались больше меня.

- А волосы, миледи?

- Сама.

Девушки ушли. Адалин стянула платье, вытащила шпильки из волос, сбросила на пол рубашку и забралась в воду.

Ноги гудели. Оказывается, ходить по модисткам тяжелее, чем пять дней ехать верхом. В седле хотя бы никто не колет тебя булавками и не заставляет стоять на табуретке, пока три мастерицы спорят, на палец или на два поднять подол.

Она сползла пониже, так, что вода дошла до подбородка, и закрыла глаза.

Голова была полна. Не мыслей даже, а обрывков. «Подцепил себе девку». Лорнет, медленно опускающийся вниз. Тётя Агата и её «а ведь Генри мне так нравился». Счёт мадам Флоранс, цифра на котором до сих пор стояла у неё перед глазами. Завтрашний бал. Каэлан, которого она никогда не видела, но уже почему-то боялась.

А ещё было слово «сестра». Его она старательно не трогала весь день. Как больной зуб.

Дверь открылась без стука.

Адалин не стала открывать глаза. Был только один человек в этом доме, который входил к ней без стука.

- Ты должен стучать, - сказала она.

- Я стучал. Вчера. Мне не понравилось.

Она услышала, как щёлкнула застёжка. Как прошуршал по полу плащ. Потом звякнула пряжка ремня, и Адалин открыла один глаз.

Аларик стоял у ванны и стягивал через голову рубашку.

- Что ты делаешь?

- Раздеваюсь.

- Я вижу. Зачем?

- А как ты думаешь? - Он бросил рубашку на кресло, прямо поверх коробки с перчатками, и взялся за сапоги.

- Аларик. Она на одного.

Адалин хотела возразить ещё что-нибудь, но он уже стоял над ней совсем без одежды, и все возражения куда-то делись. Она отвернулась к камину и подтянула колени к груди, освобождая место.

Места, конечно, не хватило.

Аларик опустился в воду у неё за спиной. Вода поднялась, перехлестнула через край и с весёлым плеском хлынула на ковёр. Адалин ахнула. Он подтянул её к себе, устроил спиной у себя на груди и вытянул ноги, насколько позволяла ванна.

- Удобно? - спросила она.

- Нет, - признался он. - Но мне плевать.

Адалин рассмеялась, и смех её отозвался в нём: она почувствовала, как дрогнула его грудь.

Вода, которая успела немного остыть, пока Адалин лежала одна, вдруг снова стала горячей. Над поверхностью поднялся пар.

- Хвастаешься, - сказала она.

- Забочусь.

Он обнял её. Одна рука легла поперёк живота, другая на плечи, и он прижался подбородком к её макушке. Какое-то время они просто молчали. Трещали дрова. С края ванны в лужу на ковре капала вода.

- Ну, - сказал он наконец. - Рассказывай.

- Что рассказывать?

- Что тебя грызёт.

- Ничего меня не грызёт.

- Адалин. Что тебя беспокоит?

Она могла бы ему рассказать. Про то, что ей сейчас страшно: не Каэлана, не Совета, не сплетен, а того, что всё это слишком хорошо. Что так не бывает. Что она уже один раз верила, что её любят, и всё закончилось одним сундуком в карете на границу.

Но если сказать это вслух, будет похоже на жалобу. А она за сегодня и так потратила его денег на две деревни.

Она повернулась в его руках, вода снова плеснула через край, подняла мокрую ладонь и коснулась его щеки. Провела пальцами по скуле, по колючему подбородку. По губам.

Он поймал её запястье.

- Не-ет, - сказал он. - Так нечестно.

- Что нечестно?

- Ты всегда так делаешь. Когда не хочешь говорить. И я забываю обо всем.

- А сейчас не забудешь?

- Сейчас стараюсь изо всех сил.

Но держался он плохо, и оба это знали. Его пальцы на её запястье разжались и скользнули ниже, обхватили бедра. Адалин придвинулась ближе и, подтянувшись, устроилась у него на коленях лицом к лицу. Ванна протестующе булькнула, и на ковёр выплеснулось ещё полведра.

- Смотри на меня, - сказал Аларик.

Она смотрела ему в шею. На капли, стекающие по ключице. На то место, где билась жилка.

- Адалин. Смотри мне в глаза.

Зрачки у него были вертикальные, узкие, как прорези, в расплавленном золоте. Так бывало, когда дракон подходил совсем близко к коже: в бою, в полёте, и с ней. Она уже знала это. И каждый раз сердце у неё сбивалось с ритма.

- Вот так, - тихо сказал он. - Не отворачивайся.

Сначала он коснулся губами её губ. Потом уголка рта. Потом снова губ, уже глубже, и его рука легла ей на затылок, удерживая, хотя никуда она не собиралась.

Вода была горячей. Он был ещё горячее. Адалин запустила пальцы ему в мокрые волосы, и он глухо выдохнул ей в рот.

Его ладони скользили по её спине, между ног, и она не могла понять, где кончается одно тепло и начинается другое.

Он двигался в ней медленно. Нарочно. Каждый раз, когда она пыталась ускорить, его ладони на её бёдрах её останавливали. Вода ходила волнами и плескала через край, и Адалин сквозь шум в ушах успела подумать, что ковёр матушки Аларика сегодня точно не переживёт.

- Скажи, что не уйдёшь.

- Куда я… денусь из этой ванны…

- Адалин.

Он остановился. Совсем. Она застонала от возмущения и попыталась двинуться сама, но он держал крепко.

- Что бы завтра ни случилось на этом проклятом балу. Что бы про нас ни говорили. Что бы я ни сделал не так. А я сделаю, я себя знаю.

- Не уйду, - сказала она. - Клянусь.

Дальше