Загадка для ректора - София Руд

— Значит, так. Слушай внимательно, — решает он и рассказывает о Хозяине, который сможет меня спасти и скрыть печать рабыни на моем запястье, чтобы меня не нашли.

Вот только в тот момент, я не знаю, что под “работой” подразумевается вовсе не глажка, стирка и готовка, а то, чем я занимаюсь и по сей день.

А когда я, наконец-то, понимаю, во что вляпалась, и хочу отказаться, то меня ломает. Потому что на мне клятва, завязанная на крови. И я все равно буду делать, то что велено. Либо по своей воле, либо потеряв ее и став куклой, как марионетка.

Лучше слушаться, пока Хозяин благосклонен, а если нет… то моими заданиями станут мои кошмары, от которых я так отчаянно хотела сбежать.

— Так все и вышло, — шепчу я, возвращаясь из жутких воспоминаний.

Ректор молчит, до хруста сжимает кулаки, а я во все глаза, блестящие от слез, смотрю на него и с каждой секундой все больше убеждаюсь, что мой герой – не мираж, не фантазия. Он живой.

Как оказалось, он, в самом деле, меня спас. А я сбежала....

Но почему же молчит? Почему, даже не шевелится, будто каменным стал. Неужели, я теперь в его глазах грязная и не достойная даже взгляда.

От этой мысли на глаза наворачиваются слезы, и я шмыгаю размокшим носом, чтобы тут не зареветь.

Ректор отрывает взгляд от пустоты, и смотрит на меня. Лицо его красное от гнева, брови нахмурены, а в глазах…. В глазах – бездна.

— Прости, — говорит он так быстро, что я не успеваю отреагировать. В мгновение она он заключает меня в свои стальные объятия, как в капкан. Горячий, живой капкан с грохочущим сердцем. Я теряюсь на миг, а затем хочу забыться в этих объятиях. Они словно щит: мягкий внутри и непробиваемый снаружи.

— Я должен был тебя найти. — говорит ректор. Но скорее себе, чем мне. Голос его так хрипит, что становится горько.

— Никто бы не нашел. На мне печати сокрытия. Из-за метки рабыни.

Диргар отстраняется, чтобы взглянуть мне в глаза.

— На тебе не могло быть метки рабыни, — сообщает он почти то же, что говорила Шамаша. И ему я верю куда больше, чем ей. — Только вязь.

— Что? — неужели он знает?

— Вязь истинной, Вивьен. И тебе ее запечатали так, что годами я не мог нигде тебя найти.

— Вы меня искали? — переспрашиваю я.

— По всему континенту. — без раздумий выдает ректор.

Смотрю в его решительные глаза и… верю. Верю. Но….

— Почему? — шепчу я.

— Потому что, ты моя истинная. — выдает он, и сердце пропускает удар. — И ты тоже это знаешь. Пусть вязи не видно, но ты меня чувствуешь. Как и я тебя. Под любой иллюзий, под любой печатью.

Он говорит, а я теряюсь между небом и землей, и единственное, что не дает мне сейчас окончательно расстаться с реальностью, это его крепкие руки, греющие мои предплечья. Его пронзительный хмурый взгляд.

— Но как же…? — шепчу я в полной растерянности, и останавливаюсь, боясь произнести имя его невесты. — А как же вязь на руке мисс Стил.

— Хороший вопрос, Вивьен. И я обязательно получу на него ответ. Но сначала, Вив, мне нужно вытащить тебя. — решает ректор. — Ты должна быть в безопасности.

“Ты должна быть в безопасности”.... Эти слова эхом раздаются в ушах. Даже не верю, спустя годы, что кто-то мне это говорит. Я так долго сражалась одна, так долго искала свою тихую гавань, но так ее и не нашла. Неужели, в этом мире есть человек, который хочет меня туда отвести? Но… как?

— Боюсь, это невозможно. — к собственному сожалению, признаюсь я. — Я связана клятвой, и пока Хозяин не получит флейту, долг не будет погашен.

— Значит, он ее получит, — с пугающей уверенностью заявляет ректор. — Но ты к нему и близко больше не подойдешь.

— Что? Тогда как?

— Вместо тебя пойду я.

— Они вас и близко не пустят! Заметят и уйдут порталами, заметая следы.

— Знаю. И поэтому пойду под иллюзией. Доработаем артефакт, который ты применила на чучеле.

Его слова вселяют в сердце надежду, но, увы, все не так просто.

— Это невозможно. — шепчу я, хороня заживо едва воскресшую надежду. – Если Хозяин хоть что-то заподозрит, то решит мысленно поставить меня на колени, я тут же упаду, подчиняясь его воле. Но вы – нет. Вы даже не узнаете об этом мысленном приказе. Вас поймают. Идти должна я.

— Нет. — отсекает ректор, подходя так близко, что сердце начинается биться с неистовой силой.

Касается горячими пальцами моей щеки, а на глаза опять наворачиваются слезы. В этот раз не из-за прошлого. А из-за будущего, едва явившийся свет которого вновь ускользает от меня.

Почему между нами все так сложно?

Я — преступница, он — инквизитор. И никто из нас не способен погасить ту страсть, что растекается сейчас по венам. Мы — истинные.

— Я не буду тобой рисковать, — шепчет он, и его голос отдается мурашками по коже.

Горячий палец скользит по моему запястью, вызывая запредельные волны блаженства. Ректор прикладывает мою дрожащую холодную ладонь к своим губам, и все внутри начинает пылать. Даже дыхание сбивается.

Ректор это слышит. Переводит на меня взгляд и ловит мой, растерянный, притупленный. Замечает и румянец на щеках. В пору бы, наверное, отойти, но я не могу. Я устала бежать, я устала сражаться. Почему я должна отталкивать единственного мужчину, которого выбрало мое сердце. Нет…. Не хочу.

Ректор не дает закончить мысленные метания, тянет к себе и обнимает так, что чувствую своей грудью, как стучит его сердце.

— Доверься мне, Вивьен. Теперь я за тебя отвечаю, — говорит он. И едва я нерешительно киваю, как ректор накрывает мои губы поцелуем, заставляя никогда не остывающую страсть к нему пылать еще сильнее. До головокружения и того странного тянущего чувства внизу живота.

Не хочу отрываться от него, но иначе нельзя. Утыкаюсь в его грудь, дышу так глубоко, будто вынырнула из-под толщи воды, смакуя вкус долгожданного поцелуя. Легкие заполняет его аромат, наши сердца бешено грохочут в такт.

Хочу сохранить этот