Школа благородных девиц Терезии Ольденбургской 3 - Елизавета Владимировна Соболянская

Генерал еще раз аккуратно перебрал «заряженные» конверты, потом уставился на Булаева:

— Мне доложили, что вы как рунолог предприняли некоторые меры безопасности. Что именно вы сделали?

Василий Иванович бестрепетно перечислил, от чего он поставил защиту и какие руны нанес на сундук, щипцы и перчатки.

— Отчего же образовалось все это? — Бенкендорф небрежно кивнул на все еще слегка курящийся пол.

— Высочайшая концентрация энергии, ваше высокопревосходительство, — пояснил рунолог. — Я вложил в защиту немало сил, но, кажется, этого ожидали. Маде… мадам Медведева постоянно носит большое количество защитных амулетов, в том числе рунных. Их собирались сломать. Получился горшок с магической опарой, который поставили на огонь…

— Тесто полезло, пусть и непригодное для выпечки, — понял генерал. — Что ж, выношу вам благодарность за своевременное вмешательство, господин…

— Булаев!

— Господин Булаев. Конверты, думаю, стоит упаковать в обычный малахитовый ящик и вынести на полигон. Посмотрим, чего добивались неизвестные.

— Малахитовый? — в голове Саши не складывалась картинка.

— Судя по реакции на металл, возможность такой защиты письма предусмотрели, — пожал плечами Александр Христофорович, — наше же отделение давно пользуется медными коробами, а в тяжелых случаях — малахитовыми с медной оковкой. Природная магия держит куда надежнее обычного железа…

— Железо! Ваше высокопревосходительство! Я кое-что вспомнила! — Александра лихорадочно схватилась за висок: — Холодное железо! Это кельтская магия! Железо холодной ковки — или упавшее с неба, то есть метеоритное железо — считается лучшим оружием против фейри! Злобных фей, живущих в холмах! Что если в эти печати добавлено именно оно? И… кажется, это еще одна ниточка к нашим недругам…

— Вы весьма нестандартно мыслите, мадам, — генерал снова бросил на Сашу тот нечитаемый взгляд, которым он не раз встречал ее в своем кабинете. — Я прикажу проверить. А теперь вынужден откланяться. И… напоминаю, что в школе все еще карантин, и вам не стоит покидать ее еще дней десять!

Александре оставалось только присесть в почтительном книксене.

Вскоре явились подтянутые молодцы в черных мундирах, сложили письма в малахитовый, окованный медью ларец и унесли.

— Теперь можно вернуться к своим делам, — сказала Саша Булаеву и госпоже Снипперс. — Помните, что болтать обо всем этом нельзя! Для всех — я оказалась неловкой и опрокинула жаровню с углями на пол.

Педагоги покивали и ушли.

Саша устало посмотрела им вслед. Болтает уже вся школа. «Гостей из подвала» заметили все, кому это было нужно. Дым из окон наверняка не пропустили соседи. В деревянном городе такие вещи замечают сразу. Чудо, что пожарная команда не явилась!

Да и сама школа замерла настороженно!

Вот уж разобрала почту! А на столе еще столько бумаг! И надо бы выяснить, что же произошло в городе, куда отправили мужа, да сил нет работать в этом бардаке!

Постояв у открытого окна, подышав холодным воздухом, Александра вызвала Матрену и Степана. Горничной велела собрать и унести в личные комнаты уцелевшие письма, письменный прибор и бумаги.

Дворнику велено было отодвинуть к стенам всю мебель и вызвать столяра для замены паркета.

— Так такую красоту наш Федька не сделает, — почесал в затылке тот.

— Главное, пусть горелое уберет и убедится, что балки целы. Красоту можно позже навести, — отмахнулась Александра, а подумав, приказала перенести мебель в одну из «селюлек» — маленькую комнатку, обитую сукном, в которой ученицы занимались музыкой. Таких «репетиционных каморок» на первом этаже нового здания сделали целый ряд, а в старом осталось всего две, да и то из них собирались сделать комнаты для слуг.

Выбрав ту, которая была ближе к приемной и посветлее, Александра вызвала Авдотью Павловну и попросила ее прислать горничных для уборки. Вынести инструменты, занести письменный стол, кресло, лампу и этажерку для бумаг:

— Мне надо где-то работать, Авдотья Павловна, пока в кабинете идет ремонт. В личных комнатах крайне неудобно принимать людей, да и бумаги там хранить не стоит.

Экономка покивала, и все закрутилось.

До вечера Саша работала в гостиной — читала газеты, изучала письма, просматривала список испорченных писем и думала: почему именно эти конверты? Из-за знатности отправителей? Или это какой-то намек?

Настоящие злодеи любят вести свою деятельность как тонкую игру — давать подсказки, наслаждаться процессом, а не только результатом, да еще и злятся на тех, кто ломает выстроенные схемы… А Саша ломала.

Не говоря уж о том, что она должна была погибнуть от лихорадки еще почти два года назад в дешевых меблированных комнатах. Дальше она ведь тоже, получается, вмешалась — если бы не она, Терезия Ольденбургская попросила бы о помощи родственниц, искала бы директрису среди приближенных…

Мысль промелькнула, как молния.

Александра схватила лист бумаги и написала письмо герцогине. Вежливое, тактичное, с благодарностью за поздравления и венок. Потом велела горничной принести апельсин и написала еще одно письмо — между строк с вежливыми благодарностями. Измяла лист, положила в конверт и сделала приписку прямо на конверте:

— Мне очень неловко, ваша светлость, но в нынешней ситуации любое письмо лучше всего хорошо прогладить утюгом, чтобы не принести в дом болезнь.

После этого Саша передала письмо дворнику, велев немедля доставить герцогине Ольденбургской, не прогревая в печи. Тот удивился, но заметил приписку, нахмурился и мрачно кивнул, сказав, что отправит бумагу особой почтой.

Александра лишь слабо улыбнулась и взялась за письмо генералу Бенкендорфу. Он, скорее всего, не прочтет ее записку, но, возможно, секретарь пришлет нужную информацию?

Вопрос же Саша задала самый простой — кто должен был занять место директрисы благотворительной школы, по мнению Особого отдела? Герцогиня ведь подавала в канцелярию не одно имя?

Ответ от генерала прилетел почтовой «птичкой» на очень тонкой бумаге — четыре имени. Два из них Александра слышала впервые — кто-то из дальней немецкой родни, а вот два другие заставили ее тихонечко хмыкнуть.

Строганова и Меншикова.

Нет, не знаменитые графиня и княгиня претендовали на место директрисы скромной благотворительной школы, а их дальние родственницы. Увы, в этом мире википедии не имелось, так что Саша, поразмыслив, вызвала в гостиную учителя этикета, приглашенного герцогиней, предложила ему чаю и спросила, что он знает о дамах, которых прочили на место Александры.

Тот сначала смутился, но Саша сумела его убедить, что эта информация нужна ей, чтобы избежать ошибок:

— Полковник сообщил мне, что после окончания карантина нас приглашают ко Двору. Вероятно, там будут