Школа благородных девиц Терезии Ольденбургской 3 - Елизавета Владимировна Соболянская

Письмо герцогини Александра спрятала особым образом — вернула в конверт и положила в шкатулку для писем рядом с другими, перевязав лентой и дополнив запиской: «Поздравления неотвеченные», и только после этого отправилась на привычный ночной обход.

Следующая декада тянулась, как расплавленный каучук — медленно и неохотно.

Полковник не появлялся, прочие подчиненные генерала хранили сдержанное молчание. В газетах писали о разных пустяках, так что зачастую Саша отбрасывала их в раздражении, не понимая, что вообще происходит. Странное время.

Между тем дети окончательно оправились, стали активными и подвижными, а зима как-то задержалась. Слякоть, дождь со снегом и снег с дождем приводили всех в уныние, и Александре пришлось придумать своеобразный квест — каждый день на кухне стали печь небольшие, но очень сдобные булки с изюмом. Эти булки складывали по десять штук в корзинку, добавляли укутанный в войлок кофейник с горячим какао, стаканчики, салфетки и прятали эти корзинки по всему зданию, пока дети сидели на уроках.

После чего для каждого класса составлялась карта с заданиями по пройденным предметам.

После ужина каждый класс получал карту и отправлялся в путешествие по пустым полутемным залам, коридорам и чердакам в поисках подсказок.

Крики, визги, топот, шепот — преподаватели прятались в своих комнатах, а классные дамы вынужденно бегали вместе с воспитанницами, помогая разбираться с заданиями. В итоге, побегав час или полтора, поскрипев мозгами и повеселившись, дети получали по вкуснейшей булке и стаканчику какао и, выдохшись, шли готовиться ко сну.

На другой день задания были уже другие — то в спортивном зале, то в рукодельной комнате, то в конюшне.

Когда пошел, наконец, нормальный снег, засыпавший дорожки сада, позволивший строить крепости и играть в снежки, все преподаватели вздохнули с облегчением — они подустали придумывать вопросы и прятать корзинки!

Саша тоже смотрела на снег с ожиданием — она надеялась, что еще день-два, ударят морозы, установится санный путь, и все, что задумал генерал Бенкендорф, получится. Увы, дни катились, а полковник все не появлялся.

Зато пришла информация о массовых заболеваниях в других женских институтах.

Дела там обстояли настолько плохо, что императрица личным письмом попросила Сашу откомандировать в Смольный Ивана Ивановича. «А лучше, чтобы ваш фельдшер объехал все подопечные императорской фамилии институты и помог им устроить все благополучно для выздоровления детей».

Саша ответила, что, конечно, она с радостью отправит фельдшера к ее величеству, но пусть тогда императрица лично дозволит ему распоряжаться в этих самых институтах, иначе с выздоровлением ничего не получится, и выделит деньги на покупку необходимых трав, полотна и питания.

К письму Александра Николаевна присовокупила список мер, которые были предприняты в школе благородных девиц при появлении заболевания.

Иван Иванович уехал во дворец с этим самым письмом, вернулся через три дня — переменить одежду и отоспаться.

Но действовал фельдшер по схеме, утвержденной для холерных карантинов — подозвал к ограде дворника, велел принести в баню чистую одежду и ведро щелока. Пока все не приготовили, даже не заходил во двор, а стоял на тряпке, пропитанной охлоренной известью, и мыл руки.

После Иван Иванович прошел в баню, вымылся, утопил все вещи в щелоке, надел чистое, завернулся поверх всего в балахон с маской и шапочкой и в таком виде прошел в лазарет, заперся в отдельной карантинной комнате и уже оттуда попросил прислать ему еды и пригласить Александру Николаевну на разговор.

Беседовать пришлось через дверь — в Смольном карантин был не по ветрянке, а по кори.

От рассказа бедного фельдшера у Саши волосы вставали дыбом. Любое нововведение ему приходилось продавливать почти силой. Счастье, что императрица приставила к нему своего гвардейца, и тому несчастному пришлось метаться между институтом и дворцом за утверждением каждого телодвижения, пока императрица в гневе не пообещала передать руководство Смольным мадам Медведевой. После этого руководство моментально стало шелковым, и часть детей удалось перевести на правильный постельный режим — с обильным питанием, правильным соблюдением чистоты и лекарствами.

Только вот фельдшер, измучившись этой борьбой, не выдержал и сбежал под крыло Саши, чтобы спокойно поесть, поспать и… вернуться в Смольный снова.

— Еда там такая, Александра Николаевна, что у нас пса дворового лучше кормят. Дети же… в чем душа держится! Я то меню почитал, думал — на что жалуются, все сытно, пусть и просто, а как тарелки эти увидел с холодной дурной кашей, с тухлой рыбой…

Саше пришлось успокаивать впечатлительного мужчину, откармливать его куриным супом с лапшой и обещать не тревожить, пока он не отоспится.

Часов через пять за Иваном Ивановичем прислали вестового из Смольного, но Александра не пустила курьера в карантин, а только передала бумагу с рекомендациями вторично и велела сказать, что фельдшер непременно явится, как только все требования из листа будут выполнены.

Ее величество поначалу засыпали жалобами из Смольного, Павловского, Екатерининского и прочих институтов, но Иван Иванович просто привез ее величеству миску с едой, взятую со стола, и дырявое одеяло из лазарета. После этого все жалобы затихли, и пусть Семиухов и сама Александра понимали, что это временно, но оставить без помощи больных детей они не могли.

Между тем карантин в школе благородных девиц подошел к концу, до Рождественского поста оставалось всего ничего, и в приемную потянулись родители — повидать кровиночек.

Саша свидания разрешала, но по четкой схеме — верхнюю одежду долой, ноги вытереть о тряпку с карболкой или хлоркой, руки вымыть теплой водой с мылом и только после этого идти в приемную ждать кровиночку.

Как ни удивительно, но «темные» и «необразованные» купцы с этими правилами не спорили. Ворчали немного, что сапоги теперь воняют, да и все. А вот чиновники и дворяне доставляли Саше немало хлопот. Ей приходилось надевать маску, самой спускаться в приемную и объяснять, что в школе только-только закончился карантин, и «дурные миазмы», принесенные посетителями с улицы, могут привести к новым болезням.

Очень ощущалось отсутствие за плечом полковника Медведева. Там, где полковнику, замаскированному под прапорщика, хватало взгляда, Александре Николаевне приходилось тратить немало времени и сил, уговаривая бестолковых, но нахрапистых мужчин и женщин не вредить собственным детям.

Медведева не было в школе уже две недели, и его отсутствие сказывалось все сильнее. Приближалось время смены «штрафников», и кто будет объяснять новичкам специфику дежурства в школе? Кто заставит молодых офицеров поддерживать дисциплину и научит отбиваться от жарких взглядов барышень, начитавшихся романов?

В общем, у Саши отчего-то руки опускались,