Сон-да-Ветер - Александра Глазкина
— Что?
— Я клоню к тому, что обнаруживается масса обходных путей, чтобы Смотрители вмешивались в жизнь людей. Не такие мы уж беспомощные, выясняется. И, значит, держимся только за счет обещаний и клятв!
— И что?
— А если я решу наплевать на договоренности и вмешаюсь в дела людей по-настоящему, то что? Кто меня остановит?
— Другие Смотрители и остановят!
— А если каждый из нас решит, что куда веселее и приятнее властвовать над людьми, а не только над стихиями. Точно также поделим людей, как делим сейчас территории.
За моей спиной тишина. Неужели Бриза так впечатлило мое предположение?
— Эй, я просто рассуждаю! А ты обязан сейчас выступать в роли адвоката дьявола. Ах, да… В общем, противоречь мне, как обычно, мне нужно сейчас услышать другое мнение!
— Тогда мир погибнет, — отвечает Бриз после долгого молчания. — Стихии выйдут из-под контроля, почувствуют вкус к жертвам, которых будет намного больше, будут требовать еще. Вы потеряете над ними власть, люди поднимут против вас бунт. Опомнись, Мико! К чему все эти разговоры?
— Ты за мое душевное здоровье не волнуйся! Я не схожу с ума. Просто мне надоело подчиняться правилам, в которых нет смысла!
— Смысл один — сохранять равновесие.
— Зачем? Миры рождаются и гибнут, и вашему не помешает небольшая встряска!
— Ты готов развязать войну? И сделать Ниру заложницей?
Напоминание о Нире меня останавливает, а Бриз говорит тихо:
— Ты спрашиваешь, в чем смысл? Смерть, уничтожение не могут быть смыслом и целью. А жизнь — может! И любовь — может! Тебе повезло, что вы с Нирой встретились и полюбили друг друга. Ты бы видел вас со стороны! От вас такое сияние исходит! Чего ж ты мечешься? Наслаждайся своим счастьем!
— Я хочу большего!
— Чего? Власти?
— Нет! Свободы!
— У любой свободы есть поводок, — отвечает мне мой привязанный к острову ветер. — Ладно, я, кажется, понимаю, чего ты от меня хочешь. Предположим, ты получаешь абсолютную свободу. И что бы ты сделал?
— Забрал бы Ниру и уехал с ней, ну, не знаю, вот хотя бы в срединные земли. Там народ миролюбивый и тихий. Жили бы, как обычные люди. Обучился бы ремеслу. Путешествовал. Детей бы растили.
Насчет детей я, конечно, погорячился. Меньше всего могу представить себя отцом. Просто складывается традиционная картинка в голове: дом, семья. Бриз облегченно вздыхает. Похоже, он ожидал услышать совсем другое. Что я нагребу золота и провозглашу себя властелином мира?
— Ты это можешь сделать и здесь, Мико. Просто иногда ты еще будешь спасать других, избавляя их от ураганов и бурь.
Ха! А ведь он прав! Нира рядом. У нас есть дом. И впереди — долгие годы счастливой жизни. Чего и я впрямь взбесился?
— Ладно, ты, как всегда, оказываешься прав. Даже удивительно, почему? Разве пристало какому-то ветерку превосходить своего повелителя в мудрости!
Бриз улыбается:
— Мой повелитель слишком много думает о суетном. А я — пропускаю все мимо. Живу одним днем.
— Ох, сдается мне, не все так просто!
Но после разговора с Бризом мне и впрямь легче. Не с Нирой же подобные вопросы обсуждать! Похоже, мы оба выбрали этого светлого парнишку своим наперсником, а он и рад. Что ж, пока наше трио играет слаженно, а начнет фальшивить — уж я найду способ поставить его на место.
— Что теперь? — спрашивает Бриз, не подозревающий о том, что я мысленно решаю его участь.
— Теперь, мой небесный друг, поведай мне, что такое третья луна?
Бриз вздрагивает и оглядывается на светлое еще небо, на котором тенью проступают лунные диски, ожидающие своего часа.
— Лун две.
— Это я и так знаю. А третья?
Он лишь разводит руками. Значит, информация о переменах доступна лишь Смотрителям? Это укрепляет меня в моем решении.
— Мне нужно слетать к Терре.
— Зачем?
— Эй, не забывайся!
— Да я так, из любопытства. Просто, может, не стоит оставлять сейчас Ниру одну? Она после похищения еще не отошла, как мне кажется.
— Вот ты и отвлечешь ее.
— Это так срочно? А вдруг она опять что-нибудь придумает?
Так, меня начинает раздражать его настойчивость! Не думает же Бриз, что я буду рассказывать ему, куда и зачем мне надо? Пусть даже в предстоящих повинных работах нет особого секрета, но с чего я должен объяснять? Бриз сейчас похож на сварливую женушку, не желающую отпускать мужа в бар.
— Это уж я решу. Твое дело — просто присматривать за ней и отвлекать. Я ненадолго.
— Дело твое.
— Вот именно!
До Бриза, наконец, доходит. Встает, складывает ладони, склоняет голову. То-то же! Я, конечно, сам виноват, дал ему волю, советуюсь тут с ним, откровенничаю. Но и меру надо знать!
— Позволь все же предложить тебе кое-что!
— Говори.
— Храм ей построй.
Мне как-то самому в голову не пришло, а ведь и впрямь Нире куда легче будет ждать моего возвращения, если ее ночи будут заняты служением Сомнии. Да и знамения мне не помешают, вдруг что-то прояснится. Но что, если после случившегося она, напротив, не захочет возвращаться к обрядам? Если я спрошу сам, Нира, конечно, согласится, во только из покорности ко мне, а не по своей воле.
— Я подожду, пока она сама захочет.
— Воля твоя. Я просто предложил.
С Нирой куда проще. Теперь, когда она знает о причинах смерти Рины, а я знаю о трагической истории ее семьи, между нами больше нет секретов и недомолвок. Нет, одна все-таки есть. Теперь ведь я знаю, что среди тех, чью гибель я наблюдал, был ее отец. Но этого я ей не открою никогда. Я был бессилен что-либо изменить, но Нира в это не поверит и начнет считать меня невольным виновником гибели того, к кому она так сильно была привязана. Я начну оправдываться, она — отдаляться от меня, и мы вырастим стену недоверия, под которой рухнет наше такое еще хрупкое чувство. Ну, уж, нет! Пока еще воспоминание о гибели каравана свежо и бередит мне душу, но спасительное время сгладит вину, все уйдет в прошлое. А Нира — мое настоящее, и я твердо намерен быть счастлив с ней и сделать ее счастливой, вернув вкус к жизни.
К башне она, как прежде, не подходит, но теперь я не боюсь рассказывать ей, как все устроено. Разворачиваю панораму мира над камнем за домом, показываю мир с высоты, как единственный океан обхватывает материк, один из берегов которого принадлежит мне, другой — Акве. Показываю наши острова, срединные земли Терры и южные, огненные —