Ее истерзанные звери - Э. П. Бали

И это пробуждает во мне нечто первобытное. Рычание вырывается из груди, жадность и похоть полностью подчиняют меня себе. Ее запах — боги, этот запах решает все, и мой дракон довольно поводит головой. Я сбрасываю с нее одеяло, скольжу рукой по изгибу восхитительной талии, вниз по гладкому бедру к подколенной впадине. С очередным рыком я закидываю ее ногу себе на бедро, мой член болит от напряжения, твердый как обсидиановый камень.

— Ты нужна мне, — бормочу я. — Блядь, как же ты мне нужна.

Она скулит, собственная первобытная похоть заставляет ее выгибаться, тереться кожей о мою голую кожу, доводя меня до хрипов и полубезумия. Член дергается и упирается ей между ног, головка утопает во влаге.

Она вскрикивает, и я тоже, начиная двигать бедрами в жадном желании полностью измазаться в этой сладкой смазке. Я сжимаю ее грудь, и она выгибается навстречу, издавая похотливый стон. Запах ее мокрой киски пьянит, и я внезапно не могу думать ни о чем другом, кроме того, какова она будет у меня во рту, на языке, на всем моем лице. Хочется покрыть этой сладостью все тело.

— Хочу попробовать тебя на вкус, — хриплю я и спускаюсь ниже, целуя кожу. Центр груди, дорожка вниз по телу. Вкус почти оргазмический, словно шведский стол из всех идеальных деликатесов мира. Чем ниже я спускаюсь, тем лучше становится; я собственнически сжимаю ее бедра, когда губ касается пушок мягких волосков.

Я считал ее сторонницей полной депиляции, но какая, к черту, разница, если это амброзия, если я жажду ее так же сильно, как жажду гребаного неба.

Она вскрикивает, когда я целую линию у основания половых губ. Я провожу языком по самому центру, слизывая капли ее пьянящего сока. Проникая языком между губ, я глухо стону: нектар попадает в рот, одновременно распаляя меня и охлаждая воспаленный мозг. Ментальное облегчение, которое я испытываю, не идет ни в какое сравнение с прежним: я ласкаю ее киску, изучая нежную кожу словно опытный исследователь. От легкого толчка в клитор она вскрикивает, запускает пальцы мне в волосы и тянет именно так, как я люблю. Я припадаю губами к ее клитору, слегка посасывая его, и с удовольствием ловлю ртом хлынувший поток горячей смазки. Я опускаю руку и вовсю ласкаю себя, смакуя это лакомство и чувствуя, как твердый ствол отзывается на удовольствие во рту.

Я сжимаю основание почти с жестокой силой, выдаивая член и чувствуя, как вздуваются вены. Предэякулят покрывает широкую головку, и я представляю, как мой язык порхает по ее самой чувствительной точке, и ухмыляюсь, чувствуя, как она мечется и едва не давится стоном. Я безжалостен в желании получить еще больше этого внезапного наслаждения и двигаю рукой по стволу тяжело и быстро, будто уже нахожусь внутри нее.

Разрядка скапливается у самого основания, бурля как готовый к извержению вулкан. Я дрочу член, одновременно работая языком, и она кончает первой: кричит и плачет, почти полностью отрывая спину от постели, а затем тяжело дышит, дергая меня за волосы так сильно, что это причиняет самую сладкую боль. Давление в моем теле достигает критической точки; я приподнимаюсь, запрокидываю голову и стону куда-то вверх, выплескивая на ее тело освобождение, копившееся неделями, выдавливая каждый миллилитр семени. Я делаю жадный вдох, облегченно выдыхаю и падаю на кровать.

Лениво я размазываю сперму по ее коже, позволяя своему запаху заявить на нее права, позволяя семени впитаться в ее тело.

Тишина.

В голове воцаряется блаженная тишина.

И впервые за целую вечность я крепко засыпаю.

* * *

Я просыпаюсь от того, что к моему телу прижимается кто-то мягкий и теплый. От нее пахнет мной и моей спермой, и от этого мой дракон лениво и удовлетворенно фыркает. В мыслях полный штиль, почти безмятежность — ощущение настолько неожиданное и восхитительное, что я невольно улыбаюсь. На периферии сознания мелькает ленивая мысль: неужели трах с другим драконом — единственное, что способно утихомирить моего собственного? Пожалуй, стоит взять Франческу полетать, как она и просила. Мы вполне могли бы придумать, как трахаться прямо в воздухе, и это вернуло бы мне былую радость от полетов. Не открывая глаз навстречу безжалостному дневному свету, я веду руками вверх по соблазнительному изгибу ее талии, затем выше, касаюсь подушечками пальцев руки, веду по ключице и…

Натыкаюсь на толстый кусок металла, обхватывающий ее шею.

Весь мир летит к чертям: я пулей отлетаю на другую сторону кровати, а Аурелия смотрит на меня широко раскрытыми глазами, тяжело дыша — в таком же чистом шоке, как и я.

Олли стучит в дверь и тут же открывает ее, показываясь на пороге вместе с Хизер.

Отродье слетает с кровати со скоростью кролика, пулей заскакивает в клетку и захлопывает дверцу, будто провела там всю ночь.

Глава 39

Аурелия

Игра под названием «Давай притворимся, будто ничего не было», пожалуй, лучшее из всего, что придумало человечество. И все вокруг с удовольствием играют в нее со мной. Сегодня утром это здорово нас выручает: стоит мне забраться под одеяло рядом с Юджином, как Хизер милым и привычным движением распахивает плотную штору, а я делаю вид, будто спросонья мутным взглядом смотрю на нее.

На самом деле я и правда только что проснулась, но пробуждение вышло грубым… после того как мне было так уютно и тепло. От Ксандера исходит тот тип опасного мужественного аромата, который толкает на безумства — и то, что я позволила ему думать, будто я Франческа, еще не самое страшное.

Хизер выпускает меня, и я пулей лечу в ванную, прыгаю под душ и яростно натираюсь мылом, которое она молча мне протягивает. Лишь на середине этого агрессивного мытья я понимаю, что мыло полностью нейтрализует запахи.

Даже представить страшно, какой катастрофой все обернулось бы, разгуливай я по замку, насквозь пропахшая спермой Ксандера. Его отец, может, и словил бы от этого кайф, но Франческа?

Она бы наверняка заживо меня испепелила.

Когда я выхожу и наступает очередь Ксандера, я смущенно поправляю рукава платья и поворачиваюсь, готовая принять поводок.

Но он стоит совсем не рядом со мной.

— Не сегодня, — цедит Ксандер, глядя с презрением вовсе не на меня, а на дверь. — Сегодня оно останется в клетке.

Готова поспорить, он просто не может на меня смотреть, потому что снова заведется… но я не могу вернуться в эту клетку. Просто… не могу.

— Пожалуйста, — выдавливаю я сквозь зубы, ненавидя себя за дрожь в