Пламя - Наталия Джастер
Все сводилось к темпу. Каждое судебное заседание и званый вечер нужно было проводить искусно, чтобы преодолеть разрыв между родством и лидерством.
Бриар твердо стояла на своем во время конференции, ее слова со временем набирали силу и уверенность. Со своей стороны, я вел себя хорошо. За исключением тех случаев, когда меня провоцировали на сарказм или легкие угрозы убийством, когда речь заходила о потенциальных убийцах, которые могли бы действовать против Короны.
Мы выслушали предложения каждого, а затем вместе с Авалеей взяли на себя ответственность за принятие решений. Тем не менее, от нас не ускользнуло, что несколько членов совета вообще воздерживались от разговоров. Теперь, когда они оправились от появления Бриар, у некоторых из них все еще оставались опасения.
Каждый раз, когда кто-то из них бросал на нее сомнительный взгляд, из моего горла вырывалось шипение. Мои пальцы сжимали ножку кубка, так как это было лучше, чем вцепиться человеку в глотку. Учитывая, что на кону стояли судьбы Бриар и Нику, не говоря уже о будущей свободе каждой прирожденной души в Темных Сезонах, совершение еще одного преступления не рассматривалось.
С другой стороны, возможно, я слишком остро реагировал. Это было второй натурой, когда дело касалось моего сына и моей колючки.
После закрытия совета королева удалилась вместе с нами в ту же уединенную комнату, где Риз шантажировал нас с Бриар. Тома по истории выстроились вдоль стен, кресла с высокой спинкой обрамляли кофейный столик у камина, и, к счастью, вонь Лета выветрилась из помещения.
Там мы созвали дополнительных участников в наш круг. Эйр, Элиот, Каденс, Пози и Вейл вошли в комнату. Вполголоса мы обсуждали конфиденциальные проблемы, начав с проклятия моего существования.
— Риз, — я почти подавился.
Наша группа строила теории о намерениях Лета относительно тайных туннелей, включая потенциальных союзников, которые могли бы ему служить. В этом отношении самыми очевидными подозреваемыми были обитатели замка.
Совет? Вряд ли, блядь. Я провел с ними достаточно времени, чтобы прийти к выводу, что их суетливые причуды и этичные манеры были подлинными, а не фальшью.
Что касается знати? Это более вероятно.
— А как насчет шпионов Риза в Весне? — начала Авалея. — И в Зиме?
— Возможно, эти шпионы все еще рассредоточены по всему континенту, — заявила Бриар. — У Риза может не быть конфликтов с этими дворами, но у него также нет причин отзывать своих информаторов. По крайней мере, пока Весна и Зима остаются в неведении о предательстве.
— Это может стать рычагом давления на Лето, — предложила Каденс, взмахнув ладонью в воздухе. — Шантаж против вас сработал в его пользу. Почему бы не дать этому человеку отведать его собственного мудачества?
Со своего конца комнаты Эйр нахмурился.
— Шантаж сделает нас не лучше его самого.
— Кроме того, он будет этого ожидать, — сказала Пози. — Иногда людям нравится предполагать, что все остальные способны на такие же манипуляции».
— В таком случае у него будет запасной план, — добавила Вейл.
— В историях у мудаков всегда так и бывает, — заметил Элиот. — Не то чтобы это была книга, но архетипы берутся из реальности.
Бриар смотрела на пламя.
— У нас нет доказательств. Тем не менее, то, что мы не рассказываем об этом Весне и Зиме, ставит нас в виноватое положение. Мы связаны клятвой информировать их. Поделиться этой информацией — правильный поступок. В противном случае наше молчание делает нас такими же предателями, как и Риз.
— Выдержка, сладости, — напомнил я им. — Без доказательств Риз переиначит любое обвинение, которое мы ему бросим. — Я снял с каминной полки незажженную свечу и покрутил ее в пальцах. — Для него требуется опасный акт балансировки. Тот, который будет играть на его коротком запале, чтобы он стал неуклюжим. А пока предугадывайте три следующих шага противника, прежде чем сделать один свой.
Все согласились. Мы пришли к выводу, что если Риз и начнет действовать, то во время Праздника Жнеца. При условии, что он будет уверен в успехе.
В тот день мы позволили себе провести больше времени с Нику. Однако к раннему вечеру настроение сменилось с блаженного на трагическое.
Глубоко под землей пейзаж изменился. Обилие листвы исчезло, сменившись адской ямой, лишенной света и цвета. Здесь этого было достаточно, чтобы убедить даже самую оптимистичную душу в том, что таких вещей не существует.
В подземелье воняло сразу несколькими запахами — от плесени в камышах до аммиака старой мочи. Самый минимум — несколько жалких удобств, таких как выгребные ямы и высокие, но узкие окна, пропускающие свежий воздух сквозь решетки, — ничуть не оправдывал Осень за ее преступления. Любое подобие знаменитого сострадания и милосердия Сезона испарялось, превращая репутацию Осени в грандиозный фарс.
В лучшем случае это было искажением правды, предназначенным только для общественного потребления. В худшем — отрицанием истинной природы Сезона.
Недавно я провел здесь небольшой отпуск, наслаждаясь удобствами после того, как смерть Риза едва не стала реальностью. До этой эпической неудачи мой сын томился в подобной дыре. Разница была в том, что то зверство произошло в Весне — кошмар, также спровоцированный Летним Королем.
Каблуки моих сапог стучали по кирпичам, пока я шагал рядом с Бриар. Ее глаза мерцали не слезами, а пламенем; настенные факелы отражались в ее зрачках, когда она смотрела на пленников. За решетками они горбились в углах или смотрели в пустоту.
Сжав челюсти, принцесса повернулась к стражникам. Ее отрывистый голос мог бы разрезать железо.
— Припасы, которые мы заказали, — напомнила она им. — Еда, вода и одеяла. Эти люди их получают?
Один из надзирателей побагровел, замешательство залило его дряблое лицо. Это могло быть вызвано вопросом Бриар или ее использованием слова «люди».
— Да, Ваше Выс… Дочь Осени, — поправился он. — Мы снабжали их, как и требовалось, до того как… — Снова мужчина оборвал себя, чтобы не упоминать ее изгнание, перед которым Бриар поручила стражникам обеспечить прирожденных душ всем необходимым, чего заслуживал каждый человек.
Глаза мужчины метнулись ко мне, и его лицо стало пепельным от убийственного взгляда, которым я его наградил. Он снова повернулся к принцессе и попытался во второй раз.
— Мы заботились о заключенных.
Чушь. Собачья.
Я поддерживал требование Бриар, пока она была в отъезде, следя за тем, чтобы каждый обитатель получал надлежащее питание и чистое белье.