Огонь в его жилах - Руби Диксон

— Вы оба, прекратите это, — бормочет Андреа, но ставит свечу на стол и подходит ко мне, обнимая меня за талию.

Я притягиваю ее к себе и крепко целую, на этот раз не ради Гейба, а ради себя. Мне нужно наполнить свои чувства ею. Я хочу, чтобы ее аромат был на моей коже и в моем носу, я хочу, чтобы ее вкус был у меня во рту, вытесняя все остальное, что медленно вызывает зуд на моей коже, и делая неизбежным тот день, когда я стану необузданным и сумасшедшим.

Потому что я не собираюсь продолжать в том же духе вечно. В какой-то момент я сорвусь, моя потребность в Андреа затмит всякий здравый смысл. Мне нужно будет заявить на нее права, сделать ее своей.

И для этого мне придется рискнуть всем.

Она, затаив дыхание, отвечает на мой поцелуй, а затем бросает застенчивый взгляд на Гейба.

Мне на него наплевать. Я хватаю Андреа за руку и тяну ее за собой.

— Мы найдем тебя утром, когда придет время уходить, — говорю я Гейбу. — А пока нам нужно побыть наедине. — Я поднимаю голову, пытаясь пробиться сквозь запахи, чтобы оказаться на свежем воздухе, а не в этой удушливой духоте. В глубине комнаты воздух немного очищается. В металлической стене прорезан дверной проем, соединяющий два складских помещения и образующий одно большое жилище. Я тащу Андреа за собой в новое помещение. Я чувствую, что воздух там лучше, свежее, и веду ее в том направлении.

— Лиам, — шепчет Андреа, и я слышу смущение в ее голосе, даже когда она следует за мной. — Он подумает, что нам нужно побыть наедине, потому что… ты же знаешь.

— Потому что? — Я закрываю за нами дверь, и снова становится темно, свеча осталась у Гейба. Я чувствую запах постельного белья и тяну ее в ту сторону, увлекая за собой. — Потому что он подумает, что мы спариваемся? Мы вместе, потому что мне нужен вкус твоего влагалища.

Она задыхается.

— Что? Но ты… ты сказал…

О, я знаю, что сказал. Я живу с этим каждое мгновение, когда просыпаюсь. Я мечтаю погрузиться глубоко в нее и почувствовать, как ее влагалище крепко сжимается вокруг моего члена. Я мечтаю о том, как мои зубы впиваются в ее горло, наполняя ее своим огнем, а затем ее восхитительный аромат превращается в мой. Я мечтаю о жизни с ней. О том, что мне никогда не придется ее отпускать.

И сегодня вечером я решаю, что хочу рискнуть. Как говорят люди, к черту ожидание. К черту все, кроме Андреа. Я беру ситуацию под контроль.

Я притягиваю ее к себе, и она цепляется за меня, когда ее колени ударяются о матрас. Она падает назад со звуком удивления, а затем я оказываюсь на ней, и мои руки, разъяренные желанием, стаскивают с нее брюки. Я, не теряя времени, расстегиваю застежки и стягиваю их с ее бедер.

Андреа ахает, и я могу сказать, что она потрясена голодом в моих прикосновениях… и также возбуждена. Она понимает, как сильно я в ней нуждаюсь, и от этого ее влагалище наполняется ее ароматом. Я издаю глубокий стон и стягиваю джинсы с ее ног, пока они не путаются на лодыжках и не застревают на ботинках. Это не имеет значения, она и так достаточно обнажена, насколько я могу судить. Одной рукой я хватаюсь за тонкий материал ее трусиков и срываю их.

— Эй! — протестует она. — Мне это нужно…

— Тебе это не нужно, — хриплю я. — Я хочу, чтобы запах твоего влагалища был повсюду. На мне. Я хочу носить это, чтобы другие знали, что я на тебя претендую.

Она делает глубокий вдох.

— Господи, Лиам. Аталим.

Я стону, когда она произносит мое имя. Для меня нет большего удовольствия, чем слышать свое имя, мое настоящее имя, слетающее с ее прекрасных губ. Я раздвигаю ее бедра, вдыхая ее горячий аромат, а затем провожу языком по ее влагалищу. Я вдыхаю ее вкус, и ее аромат взрывается у меня на языке, горячий, сладкий и такой полный желания, что мой член вздымается в штанах, полностью набухший и ноющий.

— Ах, моя Андреа, — выдавливаю я из себя, хотя мне требуется все, что у меня есть, чтобы не сойти с ума от собственной потребности. В моих венах бурлит ярость — не против нее, ни в коем случае, — но потребность, которая бушует во мне, нуждается в выходе. Ее нужно куда-то направить. Поэтому я притягиваю ее ближе и двигаюсь вверх по ее животу, отодвигая рубашку в сторону и покрывая поцелуями живот, а затем добираюсь до ее рта. Я заявляю на это, наслаждаясь изумленным звуком, который она издает, а затем мне нравится, как она стонет, когда моя рука возвращается к ее бедрам, лаская гладкие складочки. В том, чтобы притворяться человеком, есть одна хорошая сторона — мои когти затупились до состояния простых обрубков, и это значит, что я могу свободно прикасаться к ней, исследовать нежные лепестки ее кожи здесь и не беспокоиться о том, что причиняю ей боль.

— Лиам, — она задыхается напротив моего рта, ее бедра выгибаются навстречу моим ищущим пальцам. — Но… может, нам не стоит… Он нас услышит…

Я зажимаю зубами ее нижнюю губу и прикусываю ее, а затем слегка поглаживаю языком.

— Ты не хочешь, чтобы он услышал? Потому что я хочу.

Она издает тихий стон, и мои пальцы танцуют по ее влагалищу, отыскивая маленький бугорок, спрятанный между ее складочками. Я нахожу его, и она хнычет, становясь все громче, а потом ее рот плотно закрывается, как будто она не доверяет себе, что может потерять контроль и начать кричать.

Она не понимает, что это именно то, чего я хочу — я хочу, чтобы моя женщина, моя пара, давала понять другому мужчине на моей территории, что я на нее претендую. Я хочу, чтобы он слышал, как я врываюсь в нее, доставляю ей удовольствие, заявляю права на ее тело как на свое. Его близость, мысль о том, что он осмеливается претендовать на нее, сводит меня с ума, и я собираюсь отыграться на сладком влагалище Андреа.

— Ты этого хочешь? — Она задыхается, когда я провожу большим пальцем по ее клитору, дразня ее. — О боже, Аталим… Почему?

— Потому что ему нужно это