Третья дочь графа фон Дигби - Елена Галунец

— Пап, он мне друг. Ничего такого у нас с ним нет.

— Правда? Но, как я понял, ты несколько дней жила у него.

— Как соседи, не более.

— Похвально. Это подтверждает его серьёзные намерения насчёт тебя. Не то что нынешние молодые люди, которые, толком не познакомившись, не могут удержать свой… кхм… в штанах, и вот как итог — скоро стану дедом, — хмыкнул он.

— Ладно, пусть Санира сама учится на своих ошибках и воспитывает своего молодого мужа, зато у вас с мамой внук или внучка появится, а то от нас с Садрией толку нет, — поддержала я шутливый тон отца.

— Надеюсь, это будет мальчик. Скорее бы бабье царство разбавить! — ещё шире улыбнулся он.

Я потянулась, чтобы взять отца за руку, и тот обхватил мою ладонь обеими руками. В этот момент вернулась мама с сестрой.

— Расскажи-ка мне, сестрёнка, про нашего зятька поподробнее, — взяла она меня в оборот, и остаток вечера мне пришлось поведать семье о том, что было в лицее, наконец-то закрывая навсегда эту тему для дальнейшего обсуждения.

Ночевать я осталась в своей детской комнате и никак не ожидала, что Луи приедет за мной с самого утра. Отец встретил его как родного, и я поняла, что от брака с ним мне не отвертеться. Всё у Луи уже было схвачено.

Весь день мы были заняты встречами с юристами и адвокатами. Я подписала все возможные доверенности, и мы их оформили у нотариуса, так что на грядущих многочисленных заседаниях мне не нужно будет присутствовать. Поужинав с Луи в «Тенее», он отвез меня домой, и я выпросила у него несколько дней на перемещение в Кемпеле. Тот нехотя согласился, но с условием, что я расскажу Свириду о себе правду.

— Шантажист, диктатор, деспот, тиран, изверг, самодур… — перечисляла я, глядя на улыбающегося маранольца.

Он с каждым словом подходил ближе и в конечном счёте прижал меня к краю кровати. Дальше мне некуда было отступать, и я, замолчав, улыбнулась, глядя на явно что-то задумавшего мужчину.

— Хочу, чтобы у тебя было с чем сравнивать, — прошептал он, наклоняясь.

От поцелуя я увернулась, но для этого пришлось сесть на кровать. Луи, видимо, этого и добивался, потому что он ловко опрокинул меня на спину и навис сверху. Впервые сердечко моё ёкнуло, и я замерла, глядя на соблазнителя. Красивый, уверенный в себе и в своих действиях мужчина медленно наклонился ещё ниже, проверяя мою реакцию, и, не встретив сопротивления, осторожно прикоснулся носом к моей щеке, и лишь потом наши губы соприкоснулись. Очень приятно, но хотелось ощутить колючую бороду, и я не позволила случиться продолжению.

— Ты меня обманул?

— В чём? — отстранился он.

— В том, что будешь согласен на фиктивный брак.

— Всё будет зависеть от тебя. Я никогда не буду против, — завалился он набок и, подложив руку под голову, второй рукой потянулся к моему лицу и, огладив щеку, убрал мне за ухо прядь волос.

— О нет! Я совершенно не полигамна.

— Зря, — улыбнулся он. — Опытом надо делиться, и я не прочь.

— А можно мне опыта набираться с тем, кого я люблю?

— Если не понравится — обращайся, — поднялся он с кровати и помог мне встать.

Уходя, Луи предупредил, что пришлёт завтра мне водителя и в его же лице охранника, с которым я съезжу к ювелиру, потому что Гирсом эти два дня вообще невменяем и может даже напасть на меня. Я была согласна на всё, потому что мне было необходимо затариться и поскорее уйти, так что я кивала на все его наставления и не ожидала, что он снова притянет меня к себе и мимолётно поцелует в губы. А когда я закрыла за ним дверь, поняла, что Мариэлла наблюдала за нами.

Уйдя в комнату, написала длинное сообщение с ругательствами, потому что, пока идут суды, мне нельзя быть скомпрометированной, иначе судья может засомневаться в том, что я «белая и пушистая». Но Луи ответил, что это было специально для Мариэллы, чтобы проверить, как она поведёт себя в суде: на чью сторону она встанет. Ох уж эти психологические игры…

Утром, как и договаривались, за мной приехал водитель, и с его помощью я очень быстро сделала всё, что планировала. Закрывшись в комнате, я надела на себя всё тёплое и навешала цепочки, кольца, браслеты и даже колье из сапфиров, затем достала зайчика, и, как бы я ни старалась приладить обратно голову и сымитировать поворот для перехода, у меня ничего не вышло. Я и лапку приклеила, и всевозможные волшебные слова вперемешку с молитвами старым и новым богам произнесла, вспотела, но осталась в своей комнате. Смирившись с тем, что заяц не работает, я принялась раздеваться и расплакалась. Всё! Вот и сказочке конец! Не видать мне любви! Но не это меня больше расстроило, а то, что заварила кашу с опекой и пропала. Нет, я не сомневалась, что Свирид не бросит детей, но, зная о том, что он и так уже познал, что такое смерть не только родителей, но и жены, — опять останется один и снова уйдёт весь в работу… Я винила себя в том, что дала ему надежду на обретение семьи и бесследно исчезла. Измучив себя и зайца, я положила его на кучу одежды и села на пол, обхватив голову двумя руками. Когда эмоции немного утихли, я вспомнила, как Луи рассказывал про их легенды, про ходоков. Может, мне и не нужен заяц? Стоит только сконцентрироваться? От умственных усилий только разболелась голова и заныла спина от долгого сидения на одном месте. Никакой я всё-таки не ходок!

С наступлением вечера я продолжала лежать на полу и смотреть в потолок. Слёз уже не было, как и мыслей. Я устала. Повернувшись в сторону окна, обратила внимание на небольшой столик, который выполнял у меня чисто декоративную функцию, и вспомнила, как нашла его на чердаке… Точно! Чердак! Может, там будет работать заяц? В этот раз я не стала на себя всё напяливать, ограничившись только украшениями, ботинками, тёплыми штанами и курткой, и поднялась наверх. Подойдя на то место, где впервые перенеслась, вынула из платка зайчика и,