Пламя и пепел. Обещанные - Леока Хабарова

Бьёрг знала, что рискует. И хорошо понимала, чем именно. Жизнью. А точнее, сразу двумя: своей собственной и жизнью бывшего наречённого. Что сделает Будгра, если узнает, что нежданный трофей — не рядовой паладин Алого Ордена, а потенциальный наследник престола Инарии, сын заклятого врага горных ургламов? А как поступит с ней, когда выяснится, что Бьёрг Пепельная Дева на самом деле — Ледийская принцесса?

Мучительная смерть — вот, что ждёт их тогда. Навряд ли Будгра Огненная Секира примет в расчёт её боевые заслуги. Предательства он не простит. Никогда. Запрёт в пыточной и даже не вспомнит, скольких ургламов она сберегла от смерти и как много некролитов отправила на тот свет.

Однако Бьёрг не сдавалась. С упорством боевого мамонта она снова и снова подносила чашу к губам раненого, вливая в рот несколько капель целебной жидкости. Она не могла дать Рейнару умереть. Не могла, и всё тут. Когда-то он спас ей жизнь. Теперь — её черёд.

Главное, оказаться первой, с кем принц заговорит, когда очнётся. Она всё объяснит, и он поймёт. Непременно поймёт. Ну, а пока…

Пей, Рейнар. Пей. Пей, и ты выкарабкаешься. Всё будет хорошо.

Старания были вознаграждены: на пятый день лихорадка отступила, жар спал, а Рейнар наконец угомонился. В себя он так и не пришёл, зато стал больше походить на человека, чем на живой труп.

— Фу, до чего ж уродлив! — пробурчал Гар Зулум, когда в очередной раз проверял, нормально ли срастаются кости.

— Аж оторопь берёт, — поддержала Бьёрг и украдкой скользнула взглядом по знакомому с детства лицу.

Волевой подбородок, скулы, словно из камня высеченные, некогда прямой, а теперь перебитый нос, тёмно-золотые, в тон волосам, брови и ресницы.

Теперь это лицо не мальчика, но мужа. И то, что принц Рейнар красив и превосходно сложен, не заметить могли разве что ургламы, измерявшие привлекательность по длине клыков. Однако Бьёрг не спешила расстраивать боевых товарищей. Если Гар Зулум и Натрог считают пленника уродом — пусть так. Не стоит их разубеждать.

— Он сможет ходить? — спросила она.

— Не сразу. — Знахарь с пристрастием осмотрел конечности Рейнара. — Придётся сработать ему костыли.

— Попрошу Натрога, — кивнула Бьёрг. — Будгра ещё не вернулся?

— Нет, — мотнул головой Гар Зулум и хмыкнул, обнажая клыки. — Видать, крепко застрял в сугробах. Так что отдыхай, Пепельная. Лечи своего питомца да смотри, чтобы он не перерезал тебе глотку во сне.

— Умеешь ты подбодрить, — улыбнулась Бьёрг, и Гар Зулум расхохотался.

Смешенец считался изгоем, как она когда-то. Наполовину урглам, наполовину ишидари, он был высок, но чрезвычайно худ и сутулился так, что казался горбатым. Кожа его имела тёмно-серый, типичный для ишидари оттенок, а вот челюсть была ургламовская — здоровенные клыки торчали из пасти. Руки до колен, длинный нос крючком с костяным кольцом в ноздрях, острые уши и вздыбленные огненно-рыжие лохмы выгодно дополняли общую картину — увидев Гар Зулума однажды, забыть его было невозможно.

Себя он, кстати, считал писаным красавцем.

— Завтра-послезавтра уродец придёт в себя, — сказал Гар. Преотличный знахарь, он спас бесчисленное количество жизней и никогда не отказывал в помощи. — Кликни, как очухается, принесу одно зелье. Вмиг на ноги поставит.

— Спасибо, дружище.

— Бывай, Пепельная!

Прошлое. Леда. Дворцовый парк

Близилась беда. Лави чувствовала это так остро, что сердце в груди заходилось и дышать становилось трудно: тревога висела в воздухе тяжёлой ядовитой взвесью.

— Я не поеду, бабуля, — сказала она, всхлипнув, и Ширайни обняла её за плечи. Они сидели на скамье в глубине дворцового парка, под сенью тронутых багрянцем клёнов. Резные листья сыпались вниз и падали в прозрачную воду фонтана. — Не могу. Не могу!

Лави закрыла лицо руками. Всхлипнула.

— Это из-за принца? Из-за его глупых выходок?

— Нет… — Лави отняла ладони и заглянула знахарке в глаза. — Мне кажется, если уеду, случится что-то… что-то очень-очень плохое… ужасное.

Ширайни нахмурилась.

— Предчувствия ишидари — вещь серьёзная, — сказала она. — Пренебрегать ими не стоит. Но у тебя есть я.

Лавьен шмыгнула носом и непонимающе уставилась на знахарку. Та пояснила:

— Отправляйся в Инарию, не гневи отца. А уж я прослежу за здешней обстановкой. И если что-то покажется подозрительным, сразу дам знать. Отправлю голубку с посланием.

— Обещаешь?

— Конечно, родная моя. Будь спокойна!

Лавьен улыбнулась.

— Мне будет не хватать тебя.

— Луна пролетит быстро… — начала Ширайни, но Лави перебила.

— Я не об этом. — Она с тоской посмотрела на бабулю. — Когда нас с Рейнаром обвенчают, я навсегда покину Леду. И мне будет не хватать тебя. Очень-очень сильно. Была б моя воля, я бы расторгла помолвку и отправилась вместе с тобой в бессолнечные земли ишидари, обучаться чародейству. Это моя самая заветная мечта!

Ширайни Луум грустно улыбнулась.

— Не всем мечтам суждено сбыться, принцесса. Иногда приходится приносить себя в жертву долгу.

Лави мрачно кивнула.

— Да… Ты права. Наш с Рейнаром брак убережёт Леду от вторжения ургламов. Это куда важнее… глупых мечтаний… — Она вскинула голову. — Ты будешь меня навещать?

— Конечно!

— Как часто?

— Как пожелаешь!

— Я желаю никогда с тобой не разлучаться! — Лави вцепилась в бабулю мёртвой хваткой.

До отъезда оставалось меньше суток…

Прошлое. Инария. Королевский дворец

Отец светился от счастья. Мальчики родились крепкие, здоровые, неотличимые друг от друга, точно горошины из одного стручка. Сразу целых два наследника! Рей был бесконечно рад за отца. За молодую мачеху. И за себя тоже…

Принятое решение далось непросто, но Рей больше не мог врать себе: боги создали его воином, а не правителем. Он тренировался день и ночь, упражнялся с мечом, копьём, булавой и кинжалами, стрелял из лука, скакал верхом, оттачивал навыки рукопашного боя, осваивал премудрости фортификации и основы тактики. С ним занимались лучшие отцовские воеводы, силачи и мастера своего дела. Рей знал — там, за горами, на рубежах Инарии, идёт непрекращающаяся война с темнокровыми. Ургламы жгут приграничные селения, грабят, мародёрствуют, убивают мужчин и насилуют женщин, а коварные ишидари, наплевав на стародавние договорённости, выбираются по ночам из своих подземелий и насылают чумные бури, крадут младенцев из люлек и заражают поля спорыньёй.

Вот, где он по-настоящему нужен! Вот, для чего рождён!

А вовсе не для того, чтобы навеки связать себя с той, в чьих жилах течёт