Ты моё проклятие - Анастасия Итрухина

разбить, взял мою перебинтованную руку в свои.

– Я так боялся, – его голос дрогнул. – Так боялся, что опоздаю. Этот звонок… эти фотографии… Я отдал бы все, понимаешь? Все деньги, бизнес, все что угодно. Лишь бы они не смели тебя трогать.

Он рассказывал, и я слушала, глядя в его глаза. О том, как он кинул все переговоры, как подключил всех, кого мог — отца, свои связи, частных сыщиков. Как они вычислили Кирилла по камерам и нашли тот заброшенный дом. Как он ворвался в тот подвал первым, заполненный до лестницы ледяной водой, и нашел меня бездыханную, с синими губами, все еще прикованную к батарее.

– Ты была так холодна… – он сжал мою руку сильнее, и его пальцы дрожали. – Я думал… я думал, мы потеряли тебя.

Он говорил, а я просто смотрела на него. На этого сильного мужчину, который сейчас был на грани слез от пережитого ужаса. И сквозь его слова, сквозь его страх, я чувствовала излучаемое его душой тепло. И в тайне, глубоко внутри, улыбалась. Не только потому, что была спасена. А потому, что в этот самый момент, пока он делился своей болью, под моим сердцем спал крошечный залог нашего будущего. Наше общее чудо.

– Все хорошо, Максим, – тихо сказала я, касаясь его щеки. – Я здесь. Я с тобой.

И пока он прижимал мою ладонь к своей щеке, я дала себе слово. Я найду способ. Я сделаю так, чтобы он захотел сделать мне предложение. Не потому что должен. А потому что не может иначе. Как и я не могу жить без него. А уж тогда, когда на моем пальце засверкает обручальное кольцо, я поделюсь с ним самой главной нашей тайной.

– Это были самые страшные дни в моей жизни. – признался Максим.

– Дни? – удивилась я, – Сколько я была без создания?

– Сутки в реанимации и двое суток в палате. – ответил он, прижимая мою ладонь к своей небритой щеке.

– Ты оброс.

–Колется? – спросил он и потерся об мою ладонь, задорно улыбаясь.

–Ещё как. – засмеялась я, но руку не убрала. Это было даже приятно. Его тепло, его живое присутствие были лучшим лекарством. Но в глубине души копошилась червоточина, которую нужно было извлечь. Пока не поздно.

Улыбка медленно сошла с моего лица. Я провела пальцами по его щеке, заставив его встревоженно посмотреть на меня.

–Максим, это была не просто месть наркомана за старые обиды, – тихо начала я. Его взгляд стал сосредоточенным и острым. – В подвале, перед тем как… перед тем как все случилось, ко мне спустилась Ольга.

Он замер. В его глазах что-то вспыхнуло – не удивление, а скорее холодное, яростное подтверждение самых худших подозрений.

–Ольга? – его голос стал низким и опасным.

Я кивнула, чувствуя, как по телу снова пробегает холодок, несмотря на больничное тепло.

–Да. Она… она все спланировала. Это она дала Кириллу твой номер. Это она придумала, как меня выманить. Она пришла, чтобы… злорадствовать. – Я сглотнула комок в горле, пытаясь выдать ровный тон. – Она сказала, что ты виноват. Что если бы ты сделал ей предложение три года назад, ничего бы этого не случилось. Ни меня, ни нашей коллекции, ни этого подвала. Вся моя боль, по ее словам, – это последствие твоей ошибки.

Я видела, как скулы Максима напряглись, а пальцы, которые только что держали мою руку, сжались так, что кости хрустнули.

–Она сказала, что не хочет ни денег, ни тебя. Она хочет посмотреть тебе в глаза, когда ты поймешь, что потерял меня навсегда. И… это она сломала трубу, Макс. Она затопила подвал, чтобы ускорить конец. А потом сказала, что во всем обвинят Кирилла, а она будет наблюдать за твоими страданиями издалека.

Наступила тишина, густая и тяжелая. Максим не двигался, его взгляд был устремлен в одну точку на белой стене, но я видела, как в нем бушует буря. Яростная, беспощадная.

– Я… я знал, что ее ноги где-то рядом, – наконец проговорил он, и его голос был ровным, но в нем звенела сталь. – Но прямых доказательств не было. А теперь они есть. Твои показания.

Он медленно поднял на меня глаза, и в них я увидела не просто гнев, а обещание. Обещание тотального и окончательного возмездия.

–С ней покончено, Алиса. Официально и навсегда. Она пересекла все границы. Она слишком многое хотела у меня отнять. – он произнес эти слова с такой весомостью, что мне показалось, он видит меня насквозь, видит и ту тайну, что я ношу внутри. Но это было лишь совпадение. – Она ответит за все. Я лично прослежу за этим.

Максим наклонился и прижал лоб к моей руке, закрыв глаза. Этот жест беспомощности и одновременно сосредоточенной решимости был красноречивее любых слов.

–Прости меня, – прошептал он. – Прости, что не смог тебя защитить.

– Ты ни в чем не виноват, – твердо сказала я, проводя рукой по его волосам. – Виновата она. Только она. И мы справимся. Вместе.

Он поднял голову, и в его взгляде читалась новая, лихорадочная энергия. Угроза была названа по имени, и теперь он мог действовать.

–Вместе, – подтвердил он, и его губы тронула чуть заметная улыбка. – Всегда вместе.

И в тот момент, глядя на него – сильного, решительного, готового защищать меня и наше общее дело до конца, – я почувствовала не просто облегчение. Я почувствовала фундамент. Тот самый, на котором можно строить дом. Выращивать сад. Растить ребенка.

Моя тайна все еще теплилась внутри, как самый бережный огонек. Но теперь я знала – когда придет время, и кольцо окажется на моем пальце, оно ляжет на почву, уже очищенную от ядовитой плесени прошлого. И нашему счастью ничто не будет угрожать.

Выписка из больницы стала возвращением в другую жизнь. Наш загородный дом встретил меня не просто теплом, а ощущением нерушимой крепости. Максим превратился в тень — внимательную, заботливую, немного гиперопекающую. Каждую ночь я просыпалась от кошмаров, в которых давили лед и вода, и он был всегда рядом, чтобы обнять и успокоить, его твердое, надежное присутствие растворяло остатки ужаса.

Прошла неделя. Следствие набирало обороты. Кирилл и его подручный дали показания, подтвердившие мою историю. Задержали и Ольгу. Максим лично контролировал процесс, используя все свои ресурсы, чтобы