Ты моё проклятие - Анастасия Итрухина
– Отпусти меня! – закричала я, отчаянно вырываясь.
–Не дергайся! – просипел он уже злобно, и в его глазах мелькнуло что-то животное, – Будет культурно! Быстро! Только деньги… только деньги… Посидишь тихонечко...Из тени фургона материализовался второй мужчина – безликий, тяжелый, молчаливый исполнитель. Пока Кирилл нервно бормотал что-то про «полечиться» и «бабки», этот мужик молниеносно зажал мне рот ладонью, от которой пахло машинным маслом. Вторая ладонь с тряпкой, пропитанной сладкой химической дрянью, с силой прижалась к носу. Мир завертелся, поплыл, и последнее, что я увидела, – это искаженное гримасой нетерпения лицо Кирилла и теплые огни нашего дома, такие недосягаемые, прежде чем тьма поглотила все.
Сознание вернулось ко мне волной леденящего ужаса. Холод был не просто вокруг; он был внутри. Он исходил от сырого бетонного пола, впитывался через тонкую ткань платья, поднимался по онемевшим ногам. Я лежала в полной, гнетущей темноте, которую лишь чуть разбавлял бледный лунный свет, пробивавшийся сквозь заляпанное грязью оконце под потолком. Пахло землей, ржавчиной, плесенью.
Я попыталась пошевелиться, и металлический лязг оглушил тишину. Ледяные оковы из ржавой цепи сомкнулись на моих запястьях. Короткая, толстая связка звеняще натянулась, приковывая меня к массивной, ледяной батарее, вмурованной в стену. Подвал. Заброшенный. Ледяная могила.
Паника, острая и слепая, заставила дернуться изо всех сил. Цепь впивалась в кожу, сдирая ее, но не поддавалась ни на миллиметр. Я дернула снова и снова, пока боль в вывихнутом плече не заставила меня застонать. Безысходность накатила, тяжелая и густая, как эта тьма.
И тогда пришел настоящий, первобытный страх. Не просто страх перед болью или насилием. Это был ужас перед небытием, который я уже знала. Я уже умирала однажды. В огне. Я помнила всепоглощающий жар, пожиравший плоть, пламя, выжигавшее воздух из легких, превращавшее мир в адское пекло. Я помнила, как тело корчилось в агонии, а сознание растворялось в море боли.
А теперь – лед.
Его медленная,неотвратимая работа была противоположностью огню, но вела к тому же концу. Холод заползал под кожу, сковывал мышцы, вытягивал из меня жизнь по капле. Я вспомнила жар камина в нашем доме. Горячий чай, который я пила всего час назад. Тепло руки Максима на своей и прощальный утренний поцелуй. Это было так далеко, будто в другой жизни, в другом измерении. «Я не хочу умирать, – закричало что-то внутри. – Только не сейчас!»Я только почувствовала себя счастливой и не успела насладиться этим чувством. Слезы выступили на глазах и тут же заледенели на ресницах. Если так холодно, то на улице глубокая ночь и температура опустилась градусов так на пятнадцать ниже нуля, а в промерзшев подвале ещё холоднее из-за сырых стен. Я вся дрожала мелкой, неконтролируемой дрожью, зубы выбивали дробь. Я пыталась подтянуться, прижать колени к груди, свернуться калачиком, чтобы сохранить хоть каплю тепла, но короткая цепь не позволяла. Безысходность давила на грудь, не давая дышать. Эти ироды даже пальто мое сняли. В таком состоянии у меня мало шансов прожить до утра.
Шаги наверху заставила меня замереть. Дверь со скрипом отворилась, и в подвал спустилась она. Ольга. Ее появление в этом аду было настолько нереальным, что на мгновение я подумала – галлюцинация. Она была воплощением холода другого рода – расчетливого, человеческого. В дорогом кашемировом пальто, с безупречно уложенными чёрными волосами, она медленно спускалась по скрипящим ступеням, освещая путь фонариком своего телефона, как режиссер выходит на сцену перед премьерой.
Луч света ударил мне в лицо, заставив зажмуриться.
–Ну что, Золушка? – ее голос был сладким, как яд. – Нравится твой новый дворец? Не то что котедж моего бывшего, конечно, но зато… с аутентичной атмосферой.Я не ответила. Я просто смотрела на нее, и моя дрожь, мое затравленное состояние были красноречивее любых слов. Я уже поняла, что без неё тут не обошлось.
– Твой верный рыцарь Кирилл поехал выбивать из твоего принца выкуп, – продолжила она, с наслаждением растягивая слова. – Правда, он сейчас немного… неадекватен. Говорит, что ему срочно нужны средства на «лекарство». Может и забыть в процессе "лечения", что оставил тебя тут. Думаю, Максим будет достаточно щедр. Ради тебя.
– Он… он тебя найдет, – с трудом выдавила я, и мой голос был хриплым, разбитым от холода и страха.
– Найдет? – она фальшиво удивилась, приставив палец к подбородку. – О, я на это не рассчитываю. Он найдёт тебя. Но будет уже поздно. Понимаешь, глупышка, мне от тебя ничего не нужно. Ни денег, ни его. Мне нужно только посмотреть ему в лицо, когда он поймет, что потерял тебя. Навсегда. Из-за своей глупости. Из-за того, что не смог разглядеть и оценить ту, что была рядом все эти годы! – ее голос на мгновение сорвался, выдав затаенную обиду, но тут же снова стал гладким и ядовитым. – Как он мог заменить меня тобой?!
Она сделала несколько шагов, ее взгляд скользнул по ржавым трубам, тянувшимся вдоль стены. Одна из них, потоньше, была совсем ветхой.
– Лежишь тут и дрожишь. Жалкое зрелище. А знаешь, что самое обидное? – она наклонилась ко мне, и ее лицо оказалось в сантиметрах от моего. – Если бы он за три года, просто подарил мне кольцо… просто сделал бы то, что положено нормальному мужчине… ничего бы этого не было. Ни тебя, ни его дурацкой коллекции с твоими узорами, ни этого подвала. Вся твоя боль, твой страх, твоя смерть – это просто последствие его ошибки. Его неблагодарности.
Она выпрямилась, и в ее глазах вспыхнул настоящий, немеющийся восторг. Она подошла к той самой тонкой, ржавой трубе.
– Но просто ждать – скучно, – сладко произнесла Ольга. – Давай добавим драматизма. А то вдруг Кирилл вспомнит где ты и Максимушка быстро примчится.
Она с силой ударила каблуком своей дорогой туфли по трубе. Раздался сухой, трескучий звук. Она ударила снова. Металл подался, и из трещины брызнула мутная, ржавая вода. Еще удар – и отрезок трубы обломался с грохотом. Теперь из обломка хлестала уже мощная, ледяная струя, с грохотом ударяясь о бетонный пол и растекаясь по нему.
– Вот так-то лучше, – удовлетворенно сказала Ольга, отскакивая от бушующего потока. – Ледяная вода. Медленно, но верно. Интересно, что раньше заберет тебя – холод или вода?
– Ты! – я