Сон-да-Ветер 2 - Александра Глазкина

Ох, как я понимаю сейчас Сивинда! В том смысле, что не всегда и не обо всем с легкостью можно рассказать. Но Дэгу, как понимаю, ответ неважен. Он осторожно поглаживает пальцами синяки и говорит тихо:

— Знаешь, хорошо, что мы вновь будем путешествовать сами!

И не успеваю я обрадоваться, как он добавляет:

— А то всего на пару вечеров тебя оставил без присмотра, и уже что-то случилось!

Долг чести, как всегда! Он за этим и пришел: обозначить границы? А Дэгу рук все никак не разжимает, и это уже не вписывается в рамки простой заботы. Он вздыхает и говорит:

— Мазе — спокойное княжество, ближе к побережью станет сложнее. Просто следи за своей силой, об остальном я позабочусь.

— Хорошо.

Дэгу целует мою ладонь как тогда, ночью, и стремительно уходит. И вот зачем, собственно, приходил? И ни слова о ролях, что нам суждено играть. Едва я затворяю дверь, как снова стучат, но на пороге уже не Дэгу, а Аластар. Он проводит мне простой инструктаж о нравах Мазе. Все довольно просто: женщина — тень мужчины, самостоятельно никаких вопросов не решает, ни выбор еды в трактирах, ни расчет за комнаты в постоялых дворах, разве что в торговых рядах может какую-то безделушку прикупить.

— Желаю вам легкого пути, Селина, — на прощание говорит Аластар, — я доволен, что судьба мира в таких надежных руках!

Интересно, он меня имеет в виду или Дэгу? Мы прощаемся сердечно, и мне жаль, что наше знакомство было столь недолгим. Странно, но, кажется, я привыкаю к этому странному миру и его обитателям. Первые дни я только и держала в голове, кто я и зачем сюда попала, потом начала просто жить. Жить дорогой, встречами и расставаниями, жить теми эмоциями и переживаниями, которыми наполнен каждый день. Что ж, может, оно и к лучшему? Кто знает, сколько временно-пространственных вех отделяет меня от дома?

И вновь стучат. У меня, похоже, сегодня день визитов!

— Что-то изменилось, Селина?

— О чем Вы?

Я приглашаю Сивинда войти, и он непринужденно располагается на диване, разметав парадные бело-голубые одежды. Но смотрит серьезно, и я понимаю, что он волнуется.

— Ты по-прежнему считаешь, что я намереваюсь обмануть тебя, когда мы достигнем цели?

— Нет… пожалуй, что нет…

— Вот и славно, а то у меня уже доводы иссякли. Я понимаю, что сам виноват, что сейчас мне возвращается то, что я когда-то обманул Мико, но мне важно, чтобы ты верила мне, Селина! Я очень хочу, чтобы восстановилось равновесие, потому что намерен жить в этом мире долго и счастливо.

Я протягиваю руку, стараясь не обнажать запястья, и князь с облегчением ее пожимает.

— Ну, а теперь к делу! Несмотря на то, что я всецело полагаюсь на Дэгу, хочу, чтобы ты знала о дополнительных мерах безопасности. Один раз мы уже потеряли тебя, кто знает, что за порождения встретятся в дороге? Я выслал вперед людей, еще несколько поедут вслед за вами завтра. Таким образом, до самого побережья вы будете под приглядом моей стражи, но пересекаться с ними не придется, разве что в случае крайней опасности, чего, надеюсь, не случится! Если вдруг ты окажешься в чужом месте одна, без Дэгу или Дирка, знай, что во втором придорожном трактире каждого поселения тебя ждет человек с хрустальной звездой на шее. Здесь таких украшений не носят, не спутаешь.

— Оно что-то значит? Почему такой символ?

Сивинд улыбается:

— Главные вопросы приберегаешь на потом? Это не похоже на тебя! Когда Смотритель воздуха желал вызвать на остров нареченную, он отправлял на побережье молнию. Молния, ударив в песок, превращает его в причудливую хрустальную фигуру, чаще всего похожую на звезду. Такие фигуры хранились в храмах Сомнии, как ценные артефакты. Когда встал вопрос о выборе символа моего нового княжества, я недолго раздумывал.

— Смело, если учесть, что люди свергли старых божеств.

Сивинд пожимает плечами:

— Никому пока не пришло в голову сопоставлять факты. К тому же, остров, помимо его стратегической важности, славен богатыми залежами горного хрусталя, крайне редко встречающегося на материке. Такая природная аномалия, которая мне на руку.

— Дэгу знает про охрану? Он ничего мне не сказал.

— Значит, не счел важным. А я вот говорю, как видишь, соблюдаю нашу договоренность!

— И что потом?

— Часть пути вы проделает по лесам, потом придется плыть по реке до моря, берега там непроходимые, но это уже малая часть пути. А там, в открытом море, уже никто не сможет подобраться к нам врасплох, там соберется мой флот, и мы двинемся к Лунному мысу.

— А Вы уверены, что мое отсутствие в караване пройдет незамеченным? Ну, если кто-то будет и дальше следить за вами?

Какая долгая пауза. И почему у меня подозрение, что сейчас я услышу что-то крайне неприятное? Сивинд отводит глаза, но все же отвечает:

— Близко к нам не подберутся. Издалека же довольно схожего роста, светлых волос и нарядного платья, а в дальних землях Мазе княжну Селину никто не знает в лицо.

До меня не сразу доходит смысл сказанного, но когда я вспоминаю испещренный стрелами бок своей повозки, то к горлу подступает тошнота.

— Нет! Я не соглашусь, чтобы кого-то держали на прицеле вместо меня! Я — не герой, и жертвовать собой не хочу, но это подло!

— Я и тут откровенен с тобой, Селина, но в данном вопросе, увы, ты не имеешь права голоса. Если тебя хоть немного утешит, могу сообщить лишь, что на твое место возьмут местную девушку, заключенную, которая ожидает смертной казни. А так она получит шанс на освобождение. На побережье, за пределами Мазе, ее отпустят.

— Я не верю Вам!

— Могу Вас познакомить, но, думаю, вряд ли тебе станет легче.

— Ладно, допустим… За что ее осудили?

— Она зарезала любовника, который спутался с другой. Возможно, все ограничилось бы долгим сроком, но ее любовник, к тому же, оказался одним из придворных князя. Не все гуманисты, как я, Селина. Здесь подобное карается смертью, а ты даешь ей шанс.

— Пасть от стрелы, уготованной мне!

— Или невредимой достигнуть других земель, что куда вероятнее. К сожалению, таковы условия игры, моя милая. Идет война с порождениями, с хаосом. Грядет война с его сторонниками. Мы не можем рисковать тобой, слишком высоки ставки. И если придется жертвовать одним человеком ради спасения мира, что ж, придется это сделать!

— Интересно, а если там, в храме, окажется, что жертвой стану я, Вы также хладнокровно примете решение?