Мои друзья — монстры - Албани Уокер

Грим снова подходит ко мне, по пути оттесняя Каликса.

— Я не умею переносить других так, как ты, — признаётся Гуннар сквозь зубы.

— Ладно. Держи её, Немейский, — приказывает Грим поверх моей головы.

— Без проблем. Спасибо, что подбросишь.

Каликс пристраивается вплотную у меня за спиной. При других обстоятельствах такое положение было бы весьма приятным, но сейчас, когда Грим крепко прижимает меня к груди, мне становится тесновато.

В следующее мгновение мы оказываемся в обшарпанном кабинете. Только вместо дивана, который я помню, здесь стоит какая-то потрёпанная раскладушка.

— Либо ты выбрал не тот кабинет, либо кто-то тут сделал перестановку.

Я выбираюсь из тесноты между мужчинами и убираю волосы с лица. Надо было собрать их в хвост. Затылок уже вспотел.

Из коридора доносится грохот, дверь с размаху ударяется о стену. Следом раздаётся громкий рёв.

— А вот и мой Котёнок.

Я зажимаю переносицу.

Хлопает ещё одна дверь.

— Дамиана? — орёт Гуннар.

— Кто-нибудь откроет ему дверь, пока он её не вынес?

Я машу рукой в сторону выхода.

— Хорошо ещё, что мы решили не действовать скрытно.

Каликс тяжело топает к двери и резко распахивает её.

— Да заткнёшься ты уже?

Крик Гуннара обрывается на полуслове.

— Какого хрена вы там делаете?

Гуннар всё ещё говорит резко, зато хотя бы перестал орать.

— Тебе надо научиться разговаривать потише, Котёнок.

Я протискиваюсь мимо Каликса в дверях и выхожу в коридор.

Грим идёт вплотную за мной.

— Почему ты зовёшь его Котёнком, если кошачий здесь Немейский?

Я останавливаюсь.

— Знаешь, я об этом даже не думала.

Поворачиваюсь и смотрю на стоящих рядом Каликса и Гуннара. Вообще-то это прозвище куда больше подошло бы льву, но Гуннару оно подходит идеально. Он как одичавший котяра, которому не хватает немного ласки. Вот только им я этого не скажу.

— Ну, теперь уже поздно что-то менять. Придётся ему с этим жить.

— А для меня у тебя особого имени нет, — сообщает Грим.

— Ты хочешь прозвище?

Я несколько раз моргаю. Ангел Смерти просит придумать ему прозвище, хотя прекрасно знает, что Берсерка я называю Котёнком? Большинство мужчин наверняка сочли бы такое прозвище унизительным.

— Он тебе нравится больше?

Грим хмурится.

— Не могу поверить, что мы вообще это обсуждаем.

Я оглядываю грязные стены служебного коридора клуба.

— И именно сейчас.

— Ну? — торопит Гуннар, чуть приподняв подбородок.

— Нет, — со вздохом отвечаю я. — То, что я дала ему прозвище, ещё не значит, что он нравится мне больше. Оно само вырвалось тогда и как-то прижилось. По-моему, ему очень подходит.

Я развожу руками, закончив объяснять. И это правда: Гуннар нравится мне не больше остальных. Просто при первой встрече он был милым и нуждался во мне, а потом я увидела и другую его сторону. И да, Котёнок ему чертовски подходит.

Гуннар хмуро смотрит на Грима, наверное, за то, что тот вообще задал этот вопрос, но на этом тема закрывается.

— Мы выходим?

Я показываю большим пальцем через плечо на дверь в клуб.

— Да.

Гуннар коротко качает головой и добавляет:

— Я свяжусь с несколькими своими людьми. Присоединюсь к вам чуть позже.

Он впивается в меня взглядом.

— Не лезь в неприятности.

Я закатываю глаза.

— Я никогда не лезу в неприятности.

— Мы за ней присмотрим, — обещает Каликс, уже положив руку на дверную ручку.

— Сам не вляпайся, — ворчу я и направляюсь к двери.

Остаточная магия накрывает меня, словно настоящая волна. Все чувства обостряются до боли, будто нервы оголились, а грехи, скопившиеся в клубе, обрушились на меня разом. Кажется, всё помещение пропитано той же тёмной магией, которую я почувствовала рядом с той мерзкой ведьмой.

— Подожди.

Я вскидываю руку и чувствую, как Грим хватает меня за плечо и тянет назад.

— Здесь всё этим пропитано, — с трудом выговариваю я между хриплыми вдохами. Мне кажется, что я задыхаюсь от разлитой в воздухе мерзкой магии и кровавой дряни.

— Что случилось?

Гуннар встаёт передо мной.

— Вы разве этого не чувствуете?

Я морщусь.

— Я тоже не понимаю, о чём ты, — говорит Каликс и смотрит на Гуннара, словно ждёт подтверждения. Он хмурится, сжимая и разжимая кулаки.

— Здесь убили Одарённого. И совсем недавно.

Грим обнимает меня обеими руками поперёк груди и заслоняет собой.

— Что?

Гуннар резко поворачивается к переполненному залу. Люди танцуют и смеются, будто сегодня самая обычная ночь.

— Если ты этого не чувствуешь, откуда нам знать, что здесь и раньше никого не убивали? Они могли делать это прямо у тебя под носом.

Я не скрываю отвращения. Меня возмущает сама ситуация, а не Гуннар.

— Понятия не имею, блядь. Но сейчас выясню.

Гуннар разбивает стеклянный короб на стене и дёргает маленький красный рычаг. Его кулак покрыт тонким слоем крови, но он будто даже не замечает. Под потолком начинает ритмично вспыхивать яркий свет. Затем обрывается музыка.

Люди почти сразу понимают, что сработала пожарная тревога. Ещё мгновение — и начинается паника.

Воздух наполняют крики. Шум становится ещё громче музыки, которая секунду назад гремела на весь клуб. Начинается настоящий хаос.

Несколько человек так и стоят, ошалело озираясь и не понимая, что происходит. Наверное, они слишком пьяны или обдолбаны, чтобы осознать опасность. Остальные бросаются к выходам. Одних подхватывает толпа, несущаяся к дверям, другие прут напролом, не заботясь о том, кого затопчут по пути.

— Чёрт побери, — тихо выдыхаю я, глядя на всё это.

Несколько человек в хвосте толпы в панике ищут другие выходы. Их глаза широко раскрыты от страха, и вдруг они замечают нас в открытом дверном проёме.

— Сюда! — орёт какой-то мужик и бежит в нашу сторону.

Гуннар отступает и, выставив руку, оттесняет нас с Гримом к стене. Грим по-прежнему держит меня, поэтому мы движемся вместе. Сам Гуннар тоже прижимается к стене рядом с нами, когда в коридор вваливается целая толпа.

Грим тяжело дышит и поворачивается так, что оказывается лицом прямо надо мной. Он ещё сильнее прижимает меня к стене.

— Какого хрена? — выдыхаю я, когда из лёгких вышибает воздух.

— Не двигайся, — приказывает Грим.

Толпа проносится мимо всего за минуту-другую, но мне кажется, что давка длится вечность. Нас со всех сторон толкают и пихают. Я даже Каликса не вижу. Гуннар по-прежнему держит перед нами руку, защищая от толпы.

Как только давка заканчивается, Грим мягко целует меня в висок и отступает. Я тяжело втягиваю воздух и упираюсь ладонями в колени.

Будто ничего и не произошло, Грим подходит к Гуннару, который всё ещё прижат к стене, и хватает его за горло. Гуннар даже не пытается сопротивляться, когда Грим