Невеста безумного тирана: Спасти злодея. Книга 1 - Валентина Зайцева

Я рассеянно вертел ветку абрикоса в пальцах. На губах сам собой расплылся издевательский, горький оскал. Я развернулся и пошёл прочь.

Ветер качнул шторы в коридоре, принося с собой могильный холод. На повороте мой торопливый шаг замедлился. Ещё медленнее. Пока я окончательно не остановился в густой, мёртвой тени, куда не проникал ни один луч солнца.

Раздался сухой, резкий хруст. Мои пальцы сомкнулись, ломая ветку абрикоса так легко, словно это была хрупкая шейная кость.

— Адриан Август, — мой голос в тишине прозвучал едва слышным шёпотом, но в нём было больше яда, чем в зубах гадюки.

Я стоял в тени штор, и мои губы искривились в безжизненном оскале: — Ты мне мешаешь.

А всё, что мешает мне в этом мире, должно исчезнуть навсегда.

Адриан Август

Поместье Первого Канцлера, кабинет.

Всю ночь я провёл на коленях. Холодный камень пола вгрызался в суставы, но я не шелохнулся. Перед лицом деда — человека, чьи седины отливали сталью, а достоинство было непоколебимо, как скалы северных морей, — я повторял одну и ту же мольбу, ставшую моим проклятием и моим спасением.

— Дедушка, я желаю взять леди Валериус в жёны.

Дедушка неподвижно сжимал рукоять трости из тёмного сандала. Его борода едва заметно подрагивала, но с губ не слетело ни звука. Мой отец, стоявший подле него, наконец не выдержал и рявкнул: — Говори ясно, негодяй! Какую именно из дочерей генерала ты вознамерился ввести в наш дом?

— Младшую. Элару. Мою Элли, — ответил я, чеканя каждое слово.

Глаза отца налились кровью. Наш род уже негласно одобрил мой союз с Валерией, старшей сестрой, а я... я посмел заявить права на ту, за которой охотился сам наследный принц Остерии!

— Дерзкий мальчишка! — отец вскинул руку для сокрушительного удара.

— Стой. — Всего одно слово деда заставило ладонь отца замереть в нескольких сантиметах от моего лица.

Желваки на щеках отца заходили ходуном, но он медленно опустил руку и отступил, склонив голову: — Да, отец.

Дедушка, чья кожа напоминала потрескавшийся пергамент, поднялся, опираясь на трость. Несмотря на годы, он держался прямо, излучая ту пугающую мощь, которую даёт лишь десятилетие власти в Алой Канцелярии. Он долго смотрел на меня — своего любимого внука, свою надежду, — а затем тяжело выдохнул: — Если ты жаждешь обладать Эларой Валериус, это возможно.

— Дедушка! — я вскинул голову, и вспышка безумной радости прорезала туман в моих воспалённых глазах.

— Но помни: подданный империи не имеет права терять верность и честь, — его голос, хриплый и глубокий, придавил меня к земле сильнее, чем усталость. — Взяв её в жёны, ты окажешься в неоплатном долгу перед кронпринцем Даэном. Генерал Валериус — опора армии, человек, за которым стоят легионы, и он никогда не присягал Восточному Дворцу.

Дед повернулся к резному панно на стене, где золотом сияли знаки: «Верность. Милосердие. Справедливость».

— В кулуарах двора всё чаще шепчутся о том, чтобы лишить старшего сына престола в пользу младшего. Заключив союз с Валериусами, ты должен будешь приложить все силы, чтобы объединить наши семьи и стать нерушимым щитом для наследного принца.

В этот миг мир передо мной пошатнулся. Мой ясный ум мгновенно распознал ловушку: дед хотел использовать мою любовь к Элли как поводок, чтобы втянуть её отца в кровавые игры престолов. Все считали Канцлера беспристрастным столпом закона, но правда оказалась горькой, как яд: это был расчёт, сделанный задолго до того, как я осознал свои чувства.

— Значит, ты на стороне принца Даэна? — выдавил я, чувствуя, как немеют губы.

— Можно сказать и так, — ответил дедушка. — Я на стороне священного права крови. Принц Даэн — законный наследник, и наш долг — укрепить его трон. Любой ценой.

Я вспомнил, как Элара отказала мне вчера, и мои пальцы невольно впились в ткань робы.

— Подумай хорошенько, Адриан, — дедушка посмотрел на меня с отеческой суровостью. — Если ты готов принять этот груз, я благословлю ваш союз.

Через четверть часа погода окончательно испортилась. Ледяной ветер завывал в коридорах, неся с собой предчувствие бури. Я оттолкнул руку слуги, пытавшегося мне помочь, и, терпя жгучую боль в онемевших коленях, заковылял в свои покои.

Моя Элли... она так чиста и преданна своей семье. Если она узнает, что наш брак станет кандалами для её отца и брата, она возненавидит меня. Она никогда не пойдёт на это добровольно. Я не хотел пользоваться моментом, не хотел строить наше счастье на лжи... но времени не осталось. Я не мог — просто не имел права! — отдать её в руки Даэна Рейна. Лучше я сам стану чудовищем в её глазах, чем позволю ей сгореть в пламени Восточного Дворца.

Я позволю себе быть подлецом лишь один раз. Мы ведь любим друг друга... или я хочу в это верить? Как только кризис минует, как только она окажется под защитой моего имени, у нас будет целая жизнь, чтобы всё исправить. Жизнь длинная; мы найдём способ примирить долг и чувства.

Эта мысль придала мне сил, став тем самым ядовитым шипом, что не даёт упасть в бездну отчаяния. Я схватил вороново перо, окунул его в чернильницу из тёмного обсидиана и лихорадочно набросал строки, назначая встречу в павильоне «Сердце флейты» у Северного пруда на самом закате.

Я запечатал конверт фамильным сургучом с гербом Августов, в последний раз коснувшись пальцами бумаги.

— Отнеси это леди Эларе в поместье Валериусов, — приказал я слуге, чей силуэт терялся в густых тенях гобеленов. — Живо!

Когда тяжёлые дубовые двери за ним захлопнулись, я остался один в тишине кабинета. За окном над Остерхольдом сгущались багровые сумерки, напоминающие разлитое вино или свежую кровь. Мои пальцы, всё ещё испачканные чернилами, слегка дрожали. Я знал: этот шаг превращает мою любовь в сделку с дьяволом, но в этой империи, застывшей в девятом году Эпохи Ледяной Змеи, выживали лишь те, кто умел предавать первыми.

Элли, прости меня. Я вырву тебя из лап Даэна Рейна, даже если для этого мне придётся сломать твои крылья и запереть в своей золотой клетке.

* * *

Каллум Рейн

Небо за окном было затянуто пепельными тучами, а неистовый ветер безжалостно срывал лепестки с ветвей, бросая их в дорожную грязь.

В ту ночь мне приснился сон.

Впервые это не