Огонь в его жилах - Руби Диксон

— Что он тебе сказал? — Я не могу не спросить.

Губы Лиама сжаты в тонкую линию.

— Он хотел, чтобы я присмотрел за тобой, когда он уйдет.

— Он никуда не денется. — Мне все равно, имел ли он в виду «уйдет» в другой форт, когда ему станет лучше, или он имел в виду… совсем «уйдет». В любом случае, я не отпущу своего брата. Я беру его за руку и смотрю на него сверху вниз, пока он спит, полная решимости.

Он, черт возьми, не умирает. Это не так.

Глава 21

ЛИАМ

Эта «болезнь» сбивает меня с толку. Моя Андреа полностью сосредоточена на своем брате, не отходит от него ни на шаг. Она вытирает ему лоб и тихо разговаривает с ним, когда он просыпается, но не уходит даже на перерыв. Она не хочет, чтобы он проснулся и подумал, что она ушла.

Я понимаю это, но из-за этого я не знаю, чем себя занять. В моем мире я был воином. Даже когда я бродил по окраинам человеческих поселений, я делал все, что мог, чтобы помочь на охоте или в уходе за садом. Некоторое время я наблюдаю за Андреа, а затем поворачиваюсь к Гейбу, чтобы посмотреть, что он делает.

За ним было любопытно наблюдать. Он оставил свою собаку у входа в здание. В тот момент, когда мы столкнулись с больным, он взял палочку — ручку — и написал записку, а затем прикрепил ее к ошейнику Скутера.

— Я отправляю его домой, — говорит он мне и Энди. — Чтобы Мейджор и остальные не волновались… и чтобы они не искали нас.

Он с мрачным выражением лица отсылает пса прочь. Затем он возвращается в палату и сразу же направляется к больным. Он переходит от кровати к кровати, прикасаясь ко лбу и вытирая лица. Он поддерживает кого-то, когда того рвет, и вытирает его, когда они заканчивают. Выражение его лица спокойно и мрачно, и когда женщина выходит на улицу, чтобы перевести дыхание, он переходит к следующей кровати, как будто не знает устали.

Он делает это часами.

Я наблюдаю за ним, затем подхожу ближе, когда он протирает лоб другого человека. Возможно, у Гейба есть ответы, которые я ищу.

— Могу я кое-что спросить?

— Ты можешь, если принесешь еще воды, — говорит он мне. — У нас заканчивается.

Я могу это сделать. Я рад, что у меня есть какое-то занятие. Я не люблю сидеть сложа руки и чувствовать себя бесполезным. Мне нужно как-то помогать, хотя бы для того, чтобы поддержать Андреа в ее стремлении вылечить брата от этой загадочной «болезни», которая делает его таким слабым. Поэтому я беру несколько ведер и иду по следам запахов по всему большому зданию. Здесь есть тропинки, по которым люди ходят регулярно, и я иду по одной из них к большому бассейну с декоративной каменной рыбкой в центре. Вода здесь пахнет мылом и купанием, поэтому я иду дальше, пока не нахожу один из кранов, которыми пользуются люди в Форт-Шривпорте. Я со скрипом поворачиваю его, и, конечно же, из него хлещет свежая вода, а затем выливается наружу. Я наполняю ведра, возвращаюсь в жилище, где собрались все люди, и затем наполняю все остальные ведра, какие только могу.

Когда с этим покончено, я смотрю на Андреа, но она лежит рядом с Бенни и что-то тихо говорит, обняв брата за плечи и прижимая его к себе. Я напряженно изучаю ее лицо, ожидая увидеть, начнет ли она обливаться потом, как другие люди, или начнет дрожать, но, похоже, с ней все в порядке. Я намеренно подхожу ближе и вдыхаю ее запах, пробуя его на вкус, но никаких липких испарений не ощущаю. Хорошо.

Мужчина-человек сидит рядом с незнакомцем, и вонь фекалий ударяет в меня, как стена. Я задыхаюсь, прикрывая рот, когда он натягивает одеяло на лицо человека. Значит, он мертв, и его кишечник опорожнился. Несмотря на то, что мне ненавистна мысль о том, чтобы прикасаться к такой вони, я подхожу к Гейбу.

— Могу я помочь тебе перенести тела?

Он кивает, проводя рукой по лицу.

— Я думаю, мы кремируем их позже, но сейчас проще всего просто забрать их из палаты больных. Я ценю твою помощь.

Я хочу сказать ему, что я делаю это не ради него или кого-либо из тех, кто лежит здесь. Я хочу, чтобы мертвые и больные были как можно дальше от моих Андреа и Бенни, потому что я не понимаю того, что унесло жизни стольких людей. Итак, я помогаю ему завернуть тело женщины в простыни, а затем каждый из нас берет за конец и переносит ее через все здание в другую комнату, где еще много чего разложено. Сейчас их двадцать, несколько из них остались после нашего прибытия.

Мы осторожно опускаем тело, и я смотрю на Гейба.

— Теперь, когда мы одни, объясни мне, что это за «болезнь».

Он скептически смотрит на меня.

— Твои люди не болеют?

— Дракони? Нет.

— Кашляют? Насморк? Что-то, от чего вам становится плохо или повышается температура тела? Что-нибудь?

Я развел руками.

— Я ничего из этого не понимаю.

— Тогда ты, вероятно, не заразишься, но я думаю, что мы с Энди в опасности. — Он проводит рукой по лицу, а затем качает головой. — Итак… болезнь — это то, чем можно заразиться от другого человека. Это может быть от прикосновения рук или даже от вдыхания воздуха. Если это грипп, как мы думаем, то ты заражаешься от окружающих. Как только вирус попадает в организм, ты либо ждешь, пока твой организм сам с ним справится, либо…

Я смотрю на мертвых, вонючих и завернутых в простыни, которые лежат вокруг нас.

— Или ты окажешься здесь.

— Правильно.

— Что я могу сделать? — Я хочу защитить Андреа и ее брата, но не знаю как. Если я этого не вижу, как я могу с этим бороться?

— Ты можешь делать то же, что и я. Давай людям воду. Следи за тем, чтобы они не упали. Устрой их поудобнее. И подожди. Раньше у нас были всевозможные лекарства для таких случаев, но сейчас у меня нет даже горсти аспирина. — Он качает головой, на его лице написано разочарование.

Я бурчу в знак согласия, но мне не нравится его ответ. Должно быть, мы можем сделать что-то еще.

— Может, нам сходить за аспирином? Или за лекарствами?

— Если в радиусе нескольких миль отсюда есть аптека, ее уже