Измена дракона. Изгнанная с его наследником - Майкл Скофилд

— Не... связывай...

— Не тебе сейчас выбирать.

Он с трудом открыл глаза.

В них было столько страха не за себя, что я едва не сорвалась.

— Не хочу... быть твоим наказанием.

Я застыла.

Эти слова были слишком близко к тому, чего я боялась сама.

Что он снова станет центром моей боли. Что спасение превратится в цепь. Что чувство, вина, сын и магия сплетутся так, что я уже не пойму, где мой выбор.

Я наклонилась ниже.

— Тогда выживи и не становись им.

Он больше не смог ответить.

Я положила ладонь на его грудь.

Пустота под кожей была холодной.

Не как лед. Как место, где должен быть огонь, но его уже почти нет.

Я пустила дар.

Сначала мягко.

Потом сильнее.

Боль ударила сразу. Не чужая рана, которую можно вытянуть и запереть в соли. Это была пропасть. Она хотела не лечения — топлива. И потянулась ко мне.

Тавия схватила ленту, готовая резать.

— Осторожно!

— Держу.

Я направила силу не в пустоту, а вокруг нее. Края. Сначала края. Закрыть разрыв, не наполнять его собой. Так учили не книги. Так учила жизнь: если человек истекает кровью, сначала пережми сосуд, а не вливай воду в открытую рану.

Пламя Райгара дернулось.

Слабое.

Почти мертвое.

Но ответило.

За моей спиной Нарен прошептал:

— Оно слышит.

— Не подходи, — сказала Тавия.

— Я могу помочь.

— Нет, — сказала я, не открывая глаз. — Ты уже сделал достаточно. Сиди у Асдена.

— Но он...

— Нарен.

Сын замолчал.

Я почувствовала его боль. Не магией. Матерью.

Он хотел помочь мужчине, которого еще не любил, но который только что упал вместо него.

Это было опасно.

И правильно.

И слишком рано.

Я усилила поток. Лента нагрелась до ожога. На моем запястье выступила красная полоса. На запястье Райгара тоже. Серебряная нить вспыхнула между нами короткими точками.

Не клятва.

Нет.

Я повторяла это про себя, как приказ.

Не клятва.

Лечение.

Якорь.

Временная связка.

Пламя Райгара сделало первый самостоятельный вдох.

Он был не настоящим вдохом тела. Глубже. Там, где дракон внутри перестает падать.

Черная трещина на груди чуть сузилась.

— Есть, — сказала Тавия. — Мира, хватит.

— Еще немного.

— Хватит.

— Если остановлю сейчас, снова разойдется.

— Если продолжишь, тебя потянет.

Я знала.

Уже тянуло.

Вместе с его пламем поднимались обрывки: зал Совета, кольцо в его руке, пустая комната после сорванной клятвы с Миледой, ночи в северной резиденции, когда он кашлял кровью и не звал никого, потому что боялся показать слабость. И еще — сегодняшний двор, Нарен в родовом зале, мой голос у ворот.

Слишком много его.

Слишком близко.

Я стиснула зубы и оборвала видения, пока они не стали сильнее воли.

— Тавия, режь край. Не всю ленту. Только черную часть.

Она не спорила.

Нож прошел по ткани. Почерневший край рассыпался в пепел. Связь дернулась, но не порвалась полностью. Хорошо. Достаточно, чтобы я могла выйти.

Я отняла руку от груди Райгара.

Мир качнулся.

На этот раз я не удержалась бы, если бы Тавия не подхватила меня.

— Сидеть, — приказала она.

Я села прямо на камень.

Райгар лежал без сознания, но дышал.

Слабо.

Сам.

Черная трещина на груди осталась, но больше не расходилась. Кровь на губах потемнела и остановилась.

— Жив? — спросил Нарен.

Голос у него был маленький.

Я повернулась к сыну.

Он стоял в двух шагах, Асден держал его за плечо, но не силой. Просто рядом.

— Жив, — сказала я.

Нарен заплакал.

Тихо. Без всхлипов. Слезы пошли по щекам, и он даже не пытался их вытереть.

Я протянула руку.

Он бросился ко мне.

Я обняла его одной рукой. Вторая плохо слушалась после лечения. Нарен уткнулся мне в шею и дрожал.

— Я думал, он умер из-за меня.

— Нет.

— Он упал за меня.

— Он сам выбрал.

— Почему?

Я посмотрела на Райгара.

На мужчину, который лежал на холодном полу старой крепости, почти без пламени, с обрывком брачной ленты на запястье.

— Потому что иногда взрослые наконец понимают, что значит защищать ребенка.

Тавия встала.

— Ненавижу трогательные разговоры на поле боя. Асден, свяжи Ортона. Женщину тоже. Проверить выходы. Мерик в храме должен получить весть. И кто-нибудь найдите мне чистую воду, пока все не решили умереть от драматизма.

Асден мгновенно вернулся к делу.

Ортан лежал у чаши, раненый, но живой. Женщина в темном плаще тоже. Когда с нее сорвали повязку, я не узнала лица. Но Тавия нашла под воротом маленькую вышивку: личный знак Ортона. Не Ирвента.

— Жреческая служка, — сказала она. — Значит, Ортан действовал не один, но не напрямую через Рахтара. Или они разделили следы.

— Оба, — произнес слабый голос.

Мы повернулись.

Это сказала женщина в темном плаще. Асден держал ее за связанные руки, но она уже не сопротивлялась. На губах кровь, лицо серое.

— Кто оба? — спросила я.

Она посмотрела на Райгара, потом на Нарена.

— Рахтар дал место и людей. Ортан — обряд. Миледа должна была подтвердить в Совете, что мальчик опасен для матери, если перехват сорвется.

Миледа.

Имя уже не удивило.

Только поставило последнюю деталь туда, где я и ждала ее увидеть.

— Зачем ты говоришь? — спросил Асден.

Женщина усмехнулась.

— Потому что Ортан оставил меня в круге, когда все пошло плохо. Я служила храму, а не его смерти.

Ортан закашлялся.

— Ложь.

Тавия подошла к нему и присела рядом.

— Тихо. У тебя болт в плече, и мое терпение короче стрелы.

Он замолчал.

Я смотрела на женщину.

— Где Ирвент?

— Не знаю. Он не приходит туда, где можно испачкать сапоги.

Правдоподобно.

Асден потянул ее к стене.

— Допросим позже.

— Нет, — сказала я. — Запишите сейчас. Тавия, у тебя есть бумага?

— У меня есть все, кроме желания жить во дворцах.

Она достала маленькую записную книжку.

Показания женщины мы записали прямо там, среди пепла, крови и разрушенного круга. Имя — Севрана, служка старшего жреца Ортона. Она подтвердила: похищение Нарена готовили после незаконного обряда в родовом зале. Цель — провести перехват, связать пламя ребенка с поврежденным пламенем Райгара, затем объявить, что мальчик опасен без контроля жрецов. Если Райгар погибнет — представить Нарена единственным носителем линии и потребовать немедленной передачи Совету до совершеннолетия.

Все было логично.

И от этой логики хотелось разбить камень голыми руками.

Когда Севрана поставила подпись кровью, Тавия закрыла книжку.

— Теперь она, конечно, может внезапно умереть от неудобной правды.

— Не умрет, — сказал Асден.

В его голосе было достаточно холода, чтобы я поверила.

Райгара перенесли на найденную в крепости деревянную дверь, снятую с петель. Другого носила не