Измена дракона. Изгнанная с его наследником - Майкл Скофилд

— Ортан? — спросил Райгар.

— Жив, связан, — ответила Тавия. — Севрана дала показания. Асден держит их под охраной. Мерик прибыл из храма с людьми и уже мечтает снова быть полезным, хотя я велела ему сидеть.

— Ирвент?

— В резиденции, если не успел сбежать, — сказала я. — Миледа тоже.

Райгар попытался сесть снова.

На этот раз я не просто сказала, а положила ладонь ему на плечо.

— Нет.

Он посмотрел на мою руку.

Потом на мое лицо.

— Мне нужно вернуться.

— Нужно. Но не умереть по дороге.

— Если Ирвент поймет, что обряд провален, он уничтожит следы.

— Дамир уже вывез копии в Ларн по твоему распоряжению. Мерик должен был передать.

— Мерик передал, — сказал Асден от двери. — Пришел ответ от старосты Хорса через гонца: копии приняты, спрятаны, если кто-то сунется — весь Ларн внезапно ослепнет и оглохнет.

Тавия усмехнулась.

— Хорошие люди.

Райгар медленно выдохнул.

— Тогда возвращаемся через час.

— Через два, — сказала я.

— Мира...

— Через два. И ты едешь лежа. Не верхом, не сидя, не изображая воскресшего героя перед воротами.

Он посмотрел на меня почти внимательно.

— Героя?

— Да. Того самого мужчину, который считает, что если встанет ровно, все забудут, что у него трещина в груди.

Вараста сухо заметила:

— У него не трещина. У него половина пламени держится на женщине, которая делает вид, что это не имеет значения.

Я резко повернулась к ней.

— Это имеет значение. Именно поэтому мы не будем сейчас обсуждать это при всех.

— Как скажешь.

Старая жрица не обиделась. Кажется, она вообще считала обиды пустой тратой сил.

Райгар смотрел на мое запястье.

Я опустила рукав.

— Временная связка, — сказала я раньше, чем он успел спросить. — Лечение. Не клятва.

— Я понимаю.

— Нет. Ты должен понять лучше. Если после этого кто-то в резиденции скажет, что магия вернула меня в брак, я сама перережу эту ленту вместе с тем, что от нее осталось.

Он кивнул.

— Я скажу это первым.

— Перед всеми.

— Перед всеми.

— И еще. Нарен сегодня не будет стоять в зале как доказательство. Он ребенок. Он был похищен, ранен, напуган и использован в обряде. Если будет слушание, он не обязан говорить.

Нарен поднял голову.

— Я хочу быть.

Я повернулась к нему.

— Нет.

— Мама.

— Нарен, ты устал.

— Я знаю. Но они будут говорить обо мне, если меня не будет. Я хочу, чтобы они видели, что я не вещь.

Эти слова были не детскими.

И именно поэтому мне захотелось запретить сильнее.

Но я вспомнила все, о чем сама говорила: ребенок не принадлежит роду, закону, даже родителям. Мы отвечаем за него, пока он не может отвечать за себя. Но слышать его волю мы обязаны.

Я присела перед ним.

— Ты можешь быть в зале, но рядом со мной и Тавией. Если устанешь, выйдешь. Если я скажу, что достаточно, ты не споришь. Если начнут говорить с тобой без моего разрешения, смотришь на меня.

— Хорошо.

— И ты не обязан называть Райгара отцом.

Райгар, лежавший у чаши, закрыл глаза.

Нарен посмотрел на него, потом на меня.

— Я знаю.

Это «знаю» было тихим, но твердым.

Мы вернулись в резиденцию ближе к вечеру.

Райгар лежал в закрытой повозке. Ему это не нравилось. Он молчал почти всю дорогу, и это молчание было не покорным, а рабочим: он собирал силы на то, что предстояло сделать. Нарен сидел рядом со мной, укрытый плащом. Иногда его клонило в сон, но он упрямо открывал глаза и смотрел на дорогу.

Тавия проверяла его пульс каждый час и ворчала, что дети, драконы и главы родов одинаково плохо выполняют лекарские указания.

У ворот резиденции нас ждали.

Не толпой. Уже не беспорядком. Двор был оцеплен легионерами. Асден ехал впереди и успел отправить гонца. Мерик, несмотря на мою и Тавии злость, стоял у ворот с перевязанным боком и выглядел так, будто держится на одном упрямстве.

— Сидеть ты, конечно, не умеешь, — сказала Тавия, спрыгнув с повозки.

— Я сидел, пока мог.

— То есть минуту.

— Почти две.

Она обозвала его идиотом, но осторожно проверила повязку.

Я вышла следом и помогла Нарену. Райгара вынесли на носилках. Он был в сознании, но подняться я не дала. И, что важнее, он не спорил при людях.

Это заметили все.

Иногда власть показывает себя не в том, как человек стоит на ногах, а в том, что он признает: сейчас не может.

Во дворе стояли Кассана, Дамир, Варн, несколько легионеров и двое людей из канцелярии. Миледы не было. Ирвента тоже.

— Где они? — спросил Райгар.

Кассана ответила:

— Миледа в своих покоях. Я распорядилась поставить охрану у дверей после сообщения Асдена. Ирвент заявил, что нездоров, и заперся в кабинете Совета. Охрана стоит снаружи. Ортан?

— Жив, — сказал Асден. — Севрана тоже. Оба под стражей.

Кассана посмотрела на Нарена.

На этот раз не так, как в первый день.

Не как на наследника.

Как на ребенка, которого могли не привезти обратно.

— Ты ранен?

Нарен прижал перевязанную руку к груди.

— Немного.

— Храбрый мальчик.

Он нахмурился.

— Я не был храбрым. Я боялся.

Кассана не сразу нашла ответ.

— Иногда храбрость и есть то, что человек делает, пока боится.

Нарен подумал и не стал спорить.

Я отметила это. Кассана сказала правильно. Но правильные слова не стирают старого холода. Просто ложатся рядом, ожидая, что дальше будут дела.

— Большой зал готов, — сказал Дамир. — По вашему распоряжению, лорд, вызваны все, кто присутствовал на вчерашнем слушании. Копии документов уже отправлены в Ларн и вторую копию я спрятал в храмовом сейфе старой башни. Оригиналы под моей печатью.

— Хорошо, — сказал Райгар. — Слушание через полчаса.

Я посмотрела на него.

— Через час. Тебя сначала осмотрят.

— Полчаса.

— Час.

Он встретил мой взгляд.

Во дворе стояли люди. Все ждали, кто уступит. Глава рода или целительница, которую он сам признал стороной договора.

Райгар сказал:

— Через час.

Тавия пробормотала:

— Живем в удивительное время.

Через час большой зал был полон.

Не так, как во время праздника или официального собрания. Люди стояли сдержанно, группами, но напряжение шло от стены к стене. Слуги, легионеры, женщины рода, жрецы без Ортона, советники без Ирвента, писари, хранители. Все понимали: сегодня не просто разбирают нападение.

Сегодня ломается версия, на которой пять лет стоял покой рода.

Райгар вошел не сам. Его внесли на высоком кресле-носилках и поставили у возвышения. Он не сел на трон главы рода. Велел поставить кресло ниже, почти на уровне стола писарей.

Это тоже заметили.

Я вошла рядом с Нареном и Тавией. Сын держал