Измена дракона. Изгнанная с его наследником - Майкл Скофилд

— До храма довезем, — сказала она. — До резиденции — не знаю.

— Он не поедет в резиденцию сразу, — сказала я. — Сначала храм. Вараста должна видеть, что я сделала с лентой.

Тавия посмотрела на мое запястье.

Там, где была брачная лента, осталась темная полоса. Не ожог. Знак. Тонкий, неровный, будто ткань оставила след под кожей.

На запястье Райгара было то же самое.

Я закрыла рукавом руку.

Поздно.

Тавия уже увидела.

— Временная связка, говоришь?

— Я сказала, что буду разбираться потом.

— Потом наступило.

Я посмотрела на Нарена.

Он сидел у стены, закутанный в плащ Асдена, с деревянным драконом в руках. Игрушку я вернула ему сразу после обряда. Он держал ее бережно, будто она тоже выжила в бою.

— Нет, — сказала я. — Потом наступит, когда мой сын будет в безопасности.

Тавия не возразила.

Мы вышли из крепости через тот же нижний ход.

Снег снаружи казался слишком белым после темного зала. Лошади нервничали, но стояли. Райгара уложили в повозку, которую нашли в пристройке. Старую, скрипучую, но с колесами. Асден связал пленных и распределил их между всадниками. Ортона везли отдельно, под охраной. Севрану — тоже.

Когда мы тронулись обратно к храму, Нарен сидел рядом со мной. Он не отпускал мою руку.

— Мама.

— Что?

— Он теперь не умрет?

Я посмотрела на Райгара. Он лежал напротив, без сознания. Дыхание тихое. Черная линия у горла почти не двигалась. Лента на запястье была прикрыта повязкой, но я чувствовала ее след на своей коже.

— Я сделала все, что могла.

— Это не ответ.

Я устало улыбнулась.

— Ты стал слишком умным для удобных ответов.

— Это Тавия сказала.

— Она права.

Сын посмотрел на Райгара.

— Если он проснется, я хочу спросить, зачем он это сделал.

Я провела ладонью по волосам Нарена.

— Спросишь.

— А ты?

— Что я?

— Ты тоже хочешь спросить?

Я смотрела на мужчину, который когда-то не защитил меня, а теперь почти умер за нашего сына.

Вопросов было слишком много.

Почему тогда не усомнился?

Почему привел Миледу?

Почему не искал лучше?

Почему поверил?

Почему теперь учится?

Почему я, спасая его, чувствовала не только долг?

Но вслух я сказала другое:

— Я хочу, чтобы он проснулся. Остальное потом.

Нарен кивнул.

Повозка скрипела по снегу. Позади осталась крепость Тарвен, где мой сын едва не стал инструментом чужой власти. Впереди был старый храм, потом резиденция, Совет, Ирвент, Миледа, Кассана, родовые законы и документы, которых теперь стало достаточно, чтобы начать настоящую войну.

Но прямо сейчас я держала руку Нарена, слушала дыхание Райгара и чувствовала темную полосу на своем запястье.

Временная связка.

Я очень хотела верить, что это правда.

Только брачная лента под повязкой больше не была теплой.

Она билась в одном ритме с его пульсом.

Райгар пришел в себя в старом храме.

Не сразу.

Сначала Вараста долго держала ладони над его грудью, слушая пламя так, как Тавия слушала дыхание больного ребенка: без суеты, без жалости, с упрямым вниманием. Потом велела положить под его плечи свернутый плащ, снять мокрую от крови повязку и не приближать к нему жреческие предметы Ортона.

— Почему? — спросил Асден.

— Потому что от них пахнет ложью, — ответила Вараста.

Асден посмотрел на меня.

Я только покачала головой. Не сейчас. Не время объяснять людям, что иногда старые жрицы говорят странно, но попадают точнее писарей.

Райгар лежал у закрытой храмовой чаши. Бледный, почти серый, с темной линией на груди, которую мне удалось стянуть, но не убрать. Дыхание оставалось слабым. Не ровным. Иногда он будто забывал вдохнуть, и тогда Нарен, сидевший рядом со мной, сжимал деревянного дракона так крепко, что его пальцы белели.

— Он опять уходит? — спросил сын.

Я сидела на полу у стены, потому что ноги пока плохо держали. На запястье под рукавом горел след брачной ленты. Не болью. Присутствием. Слишком живым для того, что я называла временной связкой.

— Нет, — сказала я. — Он держится.

— Потому что ты его привязала?

Тавия, стоявшая у стола, подняла глаза.

Вараста тоже.

Я не стала делать вид, что не поняла.

— Я закрыла разрыв в его пламени. Не привязала его к себе как человека.

Нарен нахмурился.

— А как дракона?

Дети опасны тем, что слышат правду там, где взрослые строят удобные стены из слов.

Я посмотрела на свою руку.

— Я дала его пламени точку, за которую оно может держаться, пока не станет сильнее. Это не брак. Не клятва. Не обещание.

— Но больно?

— Немного.

Он потянулся к моему запястью, но остановился.

— Можно?

Я кивнула.

Нарен осторожно отодвинул рукав. Увидел темную полосу вокруг моей кожи. Она была тонкой, неровной, похожей на след от плотной ткани, только слишком глубокий для обычного следа.

Сын коснулся ее пальцем.

След дрогнул теплом.

На запястье Райгара, лежавшего у чаши, повязка едва заметно шевельнулась в том же ритме.

Нарен быстро убрал руку.

— Она отвечает.

— Да.

— Тебе это не нравится.

Я выдохнула.

— Мне не нравится, когда за меня решают. Даже если решает магия.

— Ты сама решила.

— Потому что не было другого способа спасти его сейчас. Но это не значит, что магия получает право решать дальше.

Нарен обдумал.

— Значит, если она захочет, чтобы ты простила, ты можешь не простить?

В храме стало тихо.

Даже Тавия не нашлась с ответом быстрее меня.

— Могу, — сказала я. — Прощение не бывает по приказу. Даже по магическому.

Нарен кивнул, будто именно это ему и нужно было услышать.

— Хорошо.

Райгар пошевелился через час.

Сначала пальцы. Потом дыхание стало глубже. Вараста положила два пальца ему на запястье и коротко кивнула мне.

— Возвращается.

Я подошла, хотя Тавия тут же оказалась рядом, готовая подхватить меня, если снова качнет. Райгар открыл глаза не сразу. Сначала сжал руку, будто искал меч. Потом взгляд стал осознанным.

Он увидел каменный потолок храма.

Варасту.

Тавию.

Меня.

И только потом Нарена.

Сын стоял у моей юбки, но не прятался.

Райгар попытался подняться.

— Лежать, — сказала я.

Он замер.

Тавия довольно произнесла:

— Учится быстрее, когда почти умер.

Райгар не посмотрел на нее. Его взгляд оставался на Нарене.

— Ты ранен?

Нарен показал перевязанную ладонь.

— Немного.

Голос был тихим, но не испуганным.

Райгар закрыл глаза.

Облегчение прошло по его лицу так явно, что я отвернулась на секунду. Не хотела это видеть. Не сейчас. Мне было легче держаться за злость, за порядок, за документы и решения. Чужое