Юленька и дракон. Дело вдовы Завадской - Адель Хайд

— Да ты ей мозги сжёг, дубина!

«Надо соответствовать,» — подумала я, и ещё больше глаза закатила, рот ещё чуть-чуть приоткрыла и начала ногами подрагивать.

— Да что-то она слабенькая оказалась… Я не виноват!

— Так давай, переноси её на диван.

— А что дальше-то?

— Ну, может, оклемается.

Подняли меня — не очень аккуратно, правда, — но я думала: «Ничего, я на вас потом нажалуюсь», и на диван перенесли.

— Так. — голос Луки Мироновича звучал довольно. — А теперь внуши ей, чтобы она пришла к тебе вечером. Да аккуратнее смотри.

— Да знаю я, не тупой.

Лука Миронович хмыкнул, и я тоже еле удержалась, чтобы не сделать то же самое.

А потом почувствовала, как меня руками взяли за голову, и снова появилось это чувство, как будто я тону в болоте. В голове появился странный гул, мысли начали ускользать, и мне показалось, что даже руки отнимаются.

И, когда я с ужасом поняла, что «шлем» мой расползается под этим воздействием, я застонала и сильно дёрнулась. Руки Казимира Ступки с моей головы соскочили.

— Всё, хватит! — сказал Лука Миронович. — Достаточно. Если она слабенькая к воздействию, значит ей в голову уже зашло. Пойдём, не трать силы, нам ещё из дома выйти надо.

— Сейчас, погодите…

И я услышала звуки, как будто Казимир Михайлович что-то в салфетку заворачивает. Да ещё что-то жуёт на ходу.

«Прожорливый вражина», — подумала я, продолжая лежать.

Прислушалась. Мне показалось, что они вышли. Подождала ещё чуть для верности, потом глаза приоткрыла. Пусто.

«Да, — подумала я. — Вот же ситуация. Надо бы князю Северскому доложить, что действуют они с ментальным воздействием — грубо и неаккуратно».

Посмотрела на стол и головой покачала. Оказалось, что не только еду стащили, но и серебряный подносик.

Вот, стоит иностранцев в дом пустить, а потом серебряные ложки пропадают.

Вышла из столовой, в коридоре никого не было, первым делом пошла к тётушке, ну, а как же, родной всё-таки человек. Что они там с ней сделали?

Тётка у себя в комнате спала на диване. Я её потрясла легонько, она глаза открыла — сначала как будто затуманенные, а потом в один миг — раз! — и в себя пришла.

— Юленька! А я что уснула?

— Уснула ты, тётушка.

— А гости?

— Так ушли уже.

Про гостей она только и помнила, что они пришли, отобедали и ушли.

Проверила остальных, ни охрана, ни слуги гостей вообще не помнили.

Отправила Миколку к князю Северскому, строго наказала сообщить, чтобы тайно пришёл. Как он это будет делать, я не знаю, это уже его задача. В конце концов, кто из нас глава Тайной службы, я или князь Северский?

А потом взяла бумагу с ручкой. И записала адресочек, который мне внушили, — чтобы я вечером-то пришла.

«Ну вот, теперь посмотрим, кто кого загипнотизирует» — и я даже зажмурилась от удовольствия, представляя себе, как князь Северский с ними расправится.

Тётушке было плохо. Я прямо даже волноваться начала — кто их знает, этих иностранцев, как они «грязными руками» в мозги влезли.

Одно радовало, что князь Северский пришёл настолько быстро, что даже создалось впечатление, будто он возле нашего дома сидел и ждал, когда мы его позовём. Пришёл с чёрного хода, через кухню, так и зашёл в гостиную, где мы с тётушкой сидели и чаёвничали. С пирожком в руках.

Конечно, наша кухарка пирожки замечательные печёт, мимо не пройдёшь. Я сама старалась внимания на них не обращать, а то скоро затраты на новые платья придётся увеличивать.

А вот на жующего князя Северского смотреть было приятно. Потому что, когда он жевал