Истинная - Лив Зандер

— Окей, — всхлипнула она и закивала так часто, будто пыталась убеждать себя с каждым движением головы.

Я выдавил подобие улыбки:

— Окей. Валим отсюда на хер.

Ноги онемели, когда я шагнул в коридор, но паника утихла — вокруг не было никого, кроме дроидов-уборщиков, занятых своим делом. Я кивнул в сторону грузового дока — единственного места, где в это время суток не бывало толкучки, — и направился туда.

Грейс едва поспевала за мной, спотыкаясь и то и дело поглядывая на мать. Она держала Кэти за руку и что-то бормотала, шептала прерывающимся от страха голосом.

Я срезал путь через прачечный комплекс. На заднем плане шипели и свистели автоматы, и вскоре от высокой влажности наши лбы покрылись испариной. Дроиды сортировали, складывали и упаковывали белье, пока я сверял маршрут по синей вентиляционной трубе под потолком, ведущей прямиком к доку.

Все это время я молился, чтобы Кэти не пришла в себя — последствия контузии всегда непредсказуемы. Она проснется с дикой головной болью, возможно, с сотрясением, но это ничто по сравнению с болью в разбитом колене или кошмарными воспоминаниями о Кидане.

Добраться до звездолета, которым я умел управлять, оказалось подозрительно просто. Я перекинул Кэти через плечо, освободив одну руку, чтобы маневрировать вместе с Грейс между грузовыми контейнерами. Рабочие суетились возле прибывших товаров с Култума и других планет, а инженеры висели на страховочных тросах под днищами кораблей, ремонтируя термоядерные панели.

Мы проскользнули к звездолету в самом конце ангара, ящики надежно скрывали нас от чужих глаз. Короткое касание внешней панели, и аппарель с шипением опустилась. Вот тут у Грейс и сдали нервы.

Она попятилась, дикими глазами переводя взгляд с трапа на мать, а лицо ее стало мертвенно-бледным.

— Чт т’ тв’ришь? Я в эту хр’новину н за чт не п’лезу!

В животе все сжалось. Первые попавшиеся ветусианцы уже обернулись в нашу сторону, переступая с ноги на ногу и пытаясь понять, откуда в грузовом доке этот панический визг.

Как бы мне ни хотелось все объяснить, времени не было — пришлось покрепче перехватить ее за плечо. Я силой впихнул ее на трап и затащил внутрь корабля. В зазоре закрывающегося люка ее крики, отражаясь от металла, зазвучали еще оглушительнее.

Я опустил Кэти на пол, не обращая внимания на то, как Грейс колотит меня кулаками по спине. Девчонка орала, пиналась, царапалась и пыталась оттащить меня от матери.

— Мелек помочь Кэти, — повторил я, но катящиеся по ее щекам слезы ясно говорили: мои слова чувства безопасности не внушают.

Я активировал панель управления, запрограммировав два прыжка через отрицательную материю на пути к единственному месту, где нам светило убежище. Термоядерные блоки отозвались низким гулом. Голограмма на приборной панели следовала за мной, пока я шарил по верхним отсекам в поисках аптечек, оружия и инъектора для лингвочипов, который был нам жизненно необходим.

Бах. Бах. Бах.

Я вздрогнул от грохота, вибрация от которого отозвалась в подошвах. Грейс склонилась над Кэти, ее бормотание тонуло в рыданиях.

Бах. Бах. Бах.

Металлический пол снова содрогнулся, пуская по спине парализующий страх. Неужели труп уже нашли? Если они заблокируют шлюз, нам крышка. Я ведь целитель, а не инженер, способный вручную взломать блокировку.

Снизу, из подпалубного пространства, донеслись крики.

Я подошел к центральному люку в полу — металлическая ручка дрожала от каждого нового удара. Схватил ее, повернул и рванул крышку вверх.

— Что за херня тут творится? — заорал инженер, его потное лицо пошло красными пятнами. — Кто дал разрешение на вылет этого звездолета? Я еще не закончил техремо… ты что творишь?!

Его взгляд упал на мою руку: я мертвой хваткой вцепился в его страховочный трос, упираясь ногами, чтобы удержать его вес. А второй рукой лихорадочно нащупывал карабин, крепивший его к кораблю.

— Ты что делаешь? — выкрикнул он, глянув через плечо вниз, где в трех уровнях под нами зияла пустота, и снова уставился на меня. — Если ты меня сбросишь, я переломаю себе миллион костей!

— Не перегибай, у тебя их чуть больше двухсот.

— Нет… нет… не надо! Не делай этого!

С этими словами я отстегнул карабин. Что такое пара сломанных костей по сравнению с безопасностью Кэти и Грейс? Хотя стоп…

— Эй, у тебя есть лингвочип?

Он потряс головой:

— Что?

— Ладно, нет так нет…

— Стой, подожди, да! Есть чип! Английский и испанский!

Я перехватил его страховку второй рукой, намертво сжав плотную ткань. Мышцы бедер горели, пока я затягивал его на борт. Люк тут же с грохотом захлопнулся.

Освободив инженера от подвесной системы, я сразу же связал ему руки за спиной этой же стропой.

— Что ты делаешь? — кричал он, хрипя при каждой попытке вырваться.

Я выхватил пистолет, найденный в верхнем ящике. Он был разряжен, но технарь об этом знать не мог и вжал голову в плечи, стоило мне прижать дуло к его затылку.

— Будешь переводить, — процедил я, упирая ствол в его негустую шевелюру. — Слово в слово.

— Ладно, ладно, без проблем.

— Твоя мать убила Кидана.

Он попытался обернуться и наверняка одарил бы меня ошалелым взглядом, если бы я не ткнул его стволом сильнее.

— С тобой ничего не случится. Просто переводи.

Он закивал. Его слова были для меня набором звуков, но оставалось только довериться качеству его перевода.

— Что-то еще?

— Я везу их на Одхейм, там ее мать не смогут привлечь к ответственности, — сказал я, ловя взгляд Грейс. — Скажи ей, что я здесь, чтобы помочь им, а не причинить вред. Мой лингвочип сломан, но я постараюсь починить его как можно скорее и все объяснить. А пока мне нужно, чтобы она мне поверила, как бы тяжело это ни было.

Я подождал, пока парень закончит говорить.

Грейс вздрогнула и уставилась на меня. Время между нами растянулось в вечность, прежде чем она тяжело сглотнула. Затем она кивнула и уткнулась лицом в грудь Кэти. Так она и осталась лежать, беззвучно плача в платье своей спящей матери.

— А со мной что будет? — подал голос инженер. — Я в эти игры не нанимался.

— Я работаю над этим, — бросил я, копаясь в целительском чемодане в поисках ампулы с седативным.

Я вогнал иглу ему в шею и подхватил под мышки, когда он обмяк. Прислоненный к переборке, он проспит до самой планеты амнистии. Переводчик мне, конечно, нужен, но стукач на борту — увольте.

Корабль задрожал, когда автопилот преодолел шлюзовую систему. Под потолком заметались десятки желтых поручней. Обессиленный и опустошенный, я сполз на пол