Тебе никто не поверит - Майарана Мистеру

И всё. Больше ничего. Никакого базарного крика. Никаких унизительных скандалов на весь дом.

А несчастная Деб потом целую неделю ходила по дому бледнее призрака. Когда я однажды вскользь, из праздного любопытства поинтересовалась, что у неё стряслось, она лишь глухо, безжизненно ответила: «Ничего особенного, госпожа», — и еще ниже опустила обреченную голову.

Но в этой жизни всё пойдет по моему, совершенно иному сценарию.

Я решительно шагнула в коридор, перешагнула через острое фарфоровое крошево и быстро, не давая служанке даже опомниться, крепко схватила Деб за тонкое запястье.

— Пойдём со мной.

— Госпожа, умоляю, что вы делаете…

— Тихо. Внутрь. Быстро.

Я силой втащила опешившую девушку в свои покои. Запястье под моими пальцами было таким птичьим, хрупким, и она совершенно не сопротивлялась. Подчинилась моему приказу чисто рефлекторно, как привыкла с малолетства беспрекословно подчиняться любому властному жесту хозяев этого дома. Я плотно прикрыла за нами тяжелую дверь спальни.

— Стой здесь. Молчи. И е смей выходить, пока я сама не разрешу.

— Г-госпожа…

— Деб. Я сказала — молчи и стой на месте.

Круто развернувшись, я снова распахнула дверь и бесстрашно шагнула обратно в пустой коридор, прямо к месту преступления. Я сделала глубокий, шумный вдох, готовя связки к выступлению. И затем — не слишком громко, но с нескрываемым, капризным раздражением, так, чтобы недовольный голос разнесся по всему крылу, будто я в сердцах отчитываю саму себя:

— Да чтоб тебя Бездна побрала… Ну кто, скажите на милость, додумался поставить в самом проходе такую огромную вазу?! Нормально пройти мешает!

В дальнем конце коридора тут же испуганно хлопнула дверь — на подозрительный шум уже спешили две младшие горничные. Они бежали с зажатыми в руках пыльными тряпками, еще совершенно не понимая, какая именно катастрофа произошла и кто в ней виноват. Выбежав в освещенный холл, они увидели меня. Увидели уничтоженный дорогой антиквариат. И увидели моё крайне недовольное, надменное лицо. Обе девушки словно вросли в ковёр.

— Немедленно уберите весь этот мусор, — я брезгливо мотнула подбородком в сторону засыпанного пола. — И поживее шевелитесь, я не желаю порезать ногу!

— Хорошо, госпожа! Прямо сейчас всё уберем!

Они в панике кинулись к разбросанным осколкам. Одна бросилась обратно за совком, другая метнулась за щёткой.

Идеально.

Я с раздражением вздохнула, собираясь развернуться к дверям своей спальни — и тут же нос к носу столкнулась с Кардиной.

Она бесшумно выплыла из своего западного крыла. Как и всегда — словно бестелесный призрак. Я не услышала ни единого звука её легких шагов. На ней было всё то же утреннее элегантное серо-голубое домашнее платье, только теперь на её хрупкие плечи была изящно наброшена тонкая, дорогая кашемировая шаль. Несколько темных прядей слегка выбились из идеальной косы — видимо, идеальная хозяйка всё-таки спешила на подозрительный звук разбитого фарфора.

— Лиссандра? — её изящно изогнутые брови мягко, с искренним участием приподнялись. Голос зазвучал невероятно тёплым, встревоженным мёдом. — Что за шум, милая? Что-то случилось?

Я натянула на лицо слабую, обезоруживающе виноватую улыбку. Именно такую, какая и полагается благовоспитанной, но слегка неуклюжей дочери после совершения досадного промаха.

— Ах, мне так жаль, матушка. Я так неловко споткнулась о загнувшийся край ковра... и совершенно случайно задела вашу любимую вазу плечом.

— Ох, святой Исток, — Кардина стремительно шагнула ко мне, взволнованно всплеснув изящными руками.

Я не успела отстраниться: её тёплые, бархатистые ладони уже собственнически легли на мои щёки. Мягкие, чуть прохладные, ухоженные пальцы. В нос ударил до тошноты знакомый запах её эксклюзивных духов — тяжелый аромат белой лилии с горьковатой, отравляющей ноткой миндаля. Мой желудок мгновенно скрутило ледяным, тошнотворным спазмом от этого фальшивого материнского прикосновения.

«Кричи. Можешь хоть глотку надорвать», — услужливо подкинула память её безжалостный шепот из прошлой жизни. «Пусть так. Зато мой племянник на троне, а ты на виселице».

Я продолжала покорно, виновато улыбаться.

— Бедная моя девочка, — взволнованно выдохнула мачеха, осматривая меня. — Ты нигде не порезалась? Ну-ка, быстро покажи мне свои руки.

— Нет-нет, что вы, я вовремя успела отскочить.

— Ты в этом уверена?

— Абсолютно. Но мне правда невыносимо жаль эту чудесную вазу. Я знаю, как сильно вы ею дорожили. Обещаю, я полностью возмещу её стоимость из своих личных карманных денег.

— Какие несусветные глупости, — Кардина ласково, успокаивающе провела большим пальцем по моей скуле. Невероятно медленно и нежно. — Какие же глупости ты говоришь. Это всего лишь кусок раскрашенной глины, Лиссандра. Самое главное, что ты сама осталась цела и невредима.

Внутри меня что-то противно, натужно скрипнуло.

В той, наивной прошлой жизни эта липкая материнская ласка казалась мне абсолютно естественной и стопроцентно искренней. Раньше я бы доверчиво прижалась щекой к её прохладной ладони, благодарно закрыла глаза, прошептала «спасибо, мама» и поверила бы. Каждой наивной клеткой своего существа поверила бы, что мне несказанно повезло с такой заботливой, всепрощающей мачехой.

Но сейчас, глядя прямо в её прекрасное, участливое лицо, я думала лишь об одном: как же невыносимо, до омерзения мне хочется, чтобы её длинные пальцы убрались с моей кожи. Тем не менее, я с мастерством профессиональной актрисы удержала улыбку.

— Огромное вам спасибо за понимание.

Она, наконец, опустила руки. Её цепкий, холодно оценивающий взгляд скользнул мимо меня, безошибочно остановившись на плотно закрытой двери моих покоев. И всё тем же мягким, мурлыкающим тоном она невзначай поинтересовалась:

— Кстати... а где же твоя Деб?

Я беззаботно хлопнула ресницами с видом абсолютной невинности.

— Ах да, я совсем забыла сказать. Я только что отправила её вниз, на кухню, за горячим чаем. У меня с самого утра так раскалывается голова... Вот я и подумала, что большая кружка свежего чая с перечной мятой и ложкой мёда должна немного облегчить боль.

Кардина чуть-чуть, едва заметно поджала свои идеальные губы.

Эта микроскопическая заминка длилась не больше полусекунды, но уголки её красивых губ тут же послушно поползли вверх, возвращая на лицо привычную маску заботы.

— Разумеется, моя хорошая. Горячий чай с мятой — это очень разумное решение при мигрени. Ступай, приляг в постель, а я сейчас же