Тебе никто не поверит - Майарана Мистеру
Тогда я наивно полагала, что у нее просто такой тяжелый характер. Считала её глупой, ограниченной деревенской девушкой, не способной поддержать простую человеческую беседу.
Но сейчас, внимательно разглядывая её напряженно опущенные плечи, я начинала видеть истину.
Это был вовсе не нелюдимый характер. Это был животный, парализующий страх.
Страх перед моей идеальной мачехой, которая каждую неделю пунктуально вызывала прислугу к себе в малую гостиную и тихим, бесконечно мягким голосом педантично разбирала их малейшие провинности. За пылинку на каминной полке — жесткий штраф. За недостаточно сухо отжатую скатерть — штраф. За «недостаточно почтительный взгляд» — снова штраф. Ни одного сорванного крика, ни одного бранного или грубого слова. Кардина не повышала голоса никогда. Она просто, с убийственной светской вежливостью называла сумму, которую вычтут из жалкого месячного жалования, и отпускала виновного с миром, ласково улыбнувшись на прощание.
В детстве я однажды пряталась за приоткрытой дверью и подсматривала, как мачеха отчитывает главного повара за слегка пересоленный соус. Повар, здоровенный, краснолицый мужик, шире меня раза в два, выходил из её уютной гостиной с трясущимися руками и крупной испариной на лбу. Я тогда искренне удивилась. Я тогда ничего не поняла.
Сейчас же я понимала всё кристально ясно.
Все обитатели этого роскошного особняка до одурения боялись Кардину. Абсолютно все. От седого почтенного дворецкого до чумазой забитой девочки, таскавшей тяжелый уголь для каминов. Боялись и боготворили одновременно — просто потому, что она никогда не устраивала истерик, никогда не приказывала бить палками, никогда не унижала прилюдно. Жестокая расправа вершилась только за плотно закрытыми дверями. Строго наедине.
Это была самая страшная разновидность хозяйки дома, у которой на губах всегда сияет безупречная ласковая улыбка, а за спиной всегда крепко сжат железный кулак.
Сколько ещё жизненных соков она с них тянула, помимо бесконечных финансовых штрафов? Наверняка было что-то ещё. Мелкие доносы друг на друга. Грязные услуги. Постель?
Деб бесшумно закрыла дверцу шкафа. Повернулась ко мне и низко, почтительно поклонилась.
— Могу я что-то для вас сделать, госпожа?
Я открыла было рот, собираясь расспросить её, и тут же заставила себя его закрыть. Не сейчас. Нельзя лезть к ней с внезапными личными расспросами прямо с порога. Она лишь испуганно замкнется, будет упрямо молчать, покорно кивать, а при первой же возможности побежит докладывать мачехе, что леди после завтрака вела себя крайне подозрительно.
Действовать нужно очень медленно. Нужно дать ей веский повод мне доверять.
— Нет, Деб, благодарю. Можешь быть свободна.
Служанка снова поклонилась и растворилась за дверью.
Оставшись в долгожданном одиночестве, я просидела в кресле ещё минут пять, невидящим взглядом изучая витиеватый цветочный узор ковра. Затем решительно поднялась, подошла к письменному столу и опустилась на стул.
Передо мной лежала чистая бумага, остро заточенное перо и чернильница. Обмакнув кончик пера в темную жидкость, я крепко задумалась. Доверять свои сокровенные мысли бумаге было смертельно опасно — если этот лист попадёт в чужие руки, моя только что обретенная вторая жизнь закончится, так толком и не начавшись. Но и держать весь этот хаос планов исключительно в гудящей голове я больше не могла. От событий сумасшедшего утра виски ломило, словно по ним били кузнечным молотом.
Ладно. Я всё запишу. А потом безжалостно сожгу в камине, прежде чем сделать хоть шаг за порог.
Я начала формулировать план с самого его финала.
«Цель: я остаюсь жива. Кардина, её брат и Каэлум?.. Пусть с ними разберется сама судьба или император, на худой конец».
Дальше я пошла методом от обратного. Этому меня когда-то учил отец, видя, как я часами мучаюсь с неподатливой задачкой по логике. «Если хочешь найти правильное решение, лисёнок — встань в самый конец пути и делай шаги назад. Что должно произойти за шаг до финала? А за два?».
«Чтобы избежать эшафота — не должно состояться публичного суда. Чтобы избежать суда — против меня не должно быть выдвинуто официального обвинения. Чтобы не было обвинения — не должно случиться "прорыва Бездны". Чтобы этот "прорыв" не состоялся — в руках Кардины и её влиятельного брата не должно оказаться Ключа. Чтобы Ключ не попал к ним — он должен бесследно исчезнуть гораздо раньше».
Я остановилась, задумчиво постукивая кончиком пера по серебряному краю чернильницы. Спрятать Ключ — это моя первоочередная, жизненно важная задача. Но за ней немедленно встаёт следующая, куда более масштабная проблема: даже если я виртуозно сорву их план с магическим прорывом, эти люди не отступят. Они непременно придумают что-то ещё. Возможно, их новый план будет менее изящным, более топорным и кровавым — но они его придумают. А значит, моя истинная цель заключается не просто в том, чтобы сорвать их текущую игру. Мне нужно полностью лишить их возможности разыгрывать новые партии.
«Чтобы они навсегда лишились возможности строить планы по моему уничтожению — у них не должно остаться никаких ресурсов. Ресурсы Кардины: моё доброе имя, моё законное положение в высшем обществе, моя богатая каменоломня (которая через полгода формально перейдет мне, а фактически — навсегда останется в её цепких руках), огромные деньги нашего рода, влияние при императорском дворе, слепая преданность и страх слуг нашего дома. Ресурсы её брата: герцогский титул, армия наёмников-головорезов, прямой доступ к ушам молодого племянника-императора».
Очень хорошо. Общая картина начинает понемногу проясняться. Пока это лишь крошечная, обрывочная карта огромного минного поля, но с этим уже можно было работать.
«Что срочно нужно найти мне:
Деньги. Настоящие, полновесные золотые монеты, а не те жалкие карманные крохи, что мне выдают. Без серьезного золота я не смогу никого подкупить и никого нанять.Мамина каменоломня — и получить реальный контроль над ней нужно значительно раньше положенного срока. Юридически это абсолютно невозможно до моего восемнадцатилетия. Вывод: нужен невероятно мощный рычаг давления на Кардину, чтобы она «добровольно» отдала мне управление.Свой преданный человек внутри особняка. Верные глаза и уши, надежное прикрытие. Без сообщника мне даже в собственный сад не выйти незамеченной.Свой человек в нижнем городе. Опытный вор, теневой посредник — кто-то с очень грязными руками и исключительно крепкими нервами.Железобетонная защита от обвинения в черной магии. Если ключ таинственно исчезнет, они быстро состряпают против меня другой смертельный повод. Нужно четко понимать, откуда именно ждать удара, и быть во всеоружии».
Откинувшись на высокую спинку стула, я придирчиво оглядела составленный список. Пункт номер три. Надежное прикрытие