Сокровище для драконицы, или к чему приводят сделки с эльфами? - Ася Ягель

– Да конечно, – скептически хмыкнула эльфийка. – Молодежь нынче боится прямо озвучивать свои намерения. Впрочем, у мужчин во все времена с этим было напряженно, – хихикнула бабуля и подмигнула Еве яркими зелеными глазами.

– Меня зовут Клотильда, но ты можешь называть меня - бабушка Тиль, – представилась эльфийка.

– Бабуля, мы по делу. Мадам Лемар срочно нужно бальное платье…

– Платье это чудесно! – всплеснула руками эльфийка. – Но сначала обед. Как чувствовала, с утра взялась за готовку. Марш мыть руки!

Лиссэт поборол обречённый стон и махнул Еве в сторону ванной комнаты. Оказавшись наедине, девушка накинулась на лорда с вопросами:

– Бабуля?! У вас есть бабушка?

– Представьте себе, с эльфами такое тоже случается, – иронично ответил Лиссэт. – Бабуля - настоящая эльфийская ведьма и служила модисткой при дворе прошлого Императора. Если кто и способен сшить бальное платье за сутки, то только она.

Ева вспомнила, как самовольно кухонная утварь справлялась с обедом. С таким талантом шитье и впрямь не должно занимать много времени.

Почти семейный обед прошёл в непринужденной обстановке. Клотильда оказалась веселой старушкой, даже лорд, не иначе как под действием бабулиного обаяния, заметно расслабился.

– Ну что же, внучек, на тебе посуда, а нам пора взяться за платье, – заключила эльфийка.

– Только ничего фиолетового! – встрепенулся Лиссэт.

– Разберемся, – отмахнулась старушка и, ловко подхватив Еву под локоть, направилась на второй этаж.

Дождавшись, пока они поднимутся по лестнице, девушка все же не смогла сдержаться:

– Неужели фиолетовый и правда такой не модный цвет?

– Ну что ты, милая, очень даже модный, – возмутилась эльфийка, открывая дверь в просторную швейную мастерскую, – Только не в летнем сезоне. Летом светским барышням полагается носить пастельные тона, а вот зимой он будет весьма уместен.

Ева трагично вздохнула: мир людей, где регламентировался цвет одежды, её категорически не устраивал.

– Видимо твоему дракону нравится фиолетовый, – усмехнулась бабуля.

Девушка застыла в изумлении:

– Что? Откуда вы знаете..?!

– Ну что же я дракона не узнаю? – пожала плечами эльфийка. – Скажу по секрету, я ведь и сама была замужем за драконом. Дед Лиса в зверином обличии был угольно-чёрным, любил одеваться мрачно, – подмигнула бабуля. – И вообще, я думаю, это прекрасная семейная традиция - заключать браки с драконами!

Ева шумно выдохнула. Вот вам, лорд, и чистокровный эльф.

Всю обратную дорогу Лиссэт хмурился в ответ на нежелание Евы сообщить, наконец, какого цвета платье они с Клотильдой выбрали. С одной стороны, бабуля бывает весьма здравомыслящей эльфийкой, а с другой - не так часто, как внуку хотелось бы.

– Ваша бабушка очень милая, – чтобы разрядить обстановку, сказала Ева.

– Угу.

– Вы с ней вдвоем живете в городе? А ваши родители?

– Погибли во время смуты в Империи, – нехотя отозвался лорд, – к тому времени бабуля уже давно жила здесь. В эльфийском дворе меня ничего не держало, и я перебрался в Бриат.

– Соболезную, – смутилась девушка, – а ваш дедушка?

– Дед умер задолго до моего рождения, но бабуля говорит, что он был мрачным типом.

Ева еле сдержала истерический смешок.

– А где ваши родители, мадам Лемар?

– Мне этого не известно. Я сирота, – привычно соврала Ева.

Не рассказывать же в самом деле, что иногда драконы рождаются из чистого пламени первородной стихии. Порой девушка жалела, что родилась не в семье. Её родители - большие, сильные драконы - не допустили бы свадьбы дочери с женихом, которого она даже ни разу не видела.

– Я не хотел вас расстроить, – заметив перемену в её настроении, сказал эльф.

– Вы ни в чем не виноваты, это я начала этот неловкий разговор.

Остаток дороги прошёл в тягостном молчании.

В особняке Виталь Еву встретила встревоженная Матильда:

– Из усадьбы вам переслали корреспонденцию, мадам. И посылку.

Поднявшись в отведённые для неё покои, Ева бегло просмотрела письма. В основном они носили деловой характер: отчеты управляющих, несколько предложений о партнерстве. Среди писем особенно выделялось присланное из усадьбы Лемар. Мадам Торн просила быть с Матильдой построже, беспокоилась о самочувствии, настойчиво предлагала прислать брикет ромашкового чая. При мысли о доме внутри поднялась теплая волна. Драконы ревностно берегут свою пещеру, даже если это усадьба.

Отложив письма, Ева взяла в руки коробку без опознавательных знаков. В ней оказалась прямоугольная деревянная шкатулка и карточка с короткой подписью: “Свадебный подарок”. Внутри шкатулки на бархатной подушке как наручники лежали пара широких браслетов-блокаторов, которые девушка хорошо помнила из своего не слишком-то веселого детства, их надевают малышам драконам, не способным контролировать свой оборот.

В раздражении Ева швырнула шкатулку об стену. Звериный рык застрял в горле. Отвратительный подарок.

Все драконы себялюбивые, вспыльчивые и жадные гордецы. Создать семью с таким набором качеств не просто, даже если в паре всего один крылатый. А уж если их двое… тогда кому-то приходится усмирять своего внутреннего зверя, подчиняться сильному. И своим подарком месье Клод ясно дал понять, какое место он отводит Еве в их семейной иерархии.

– Месье Виталь, если вы попытаетесь попасть внутрь, мне придется применить силу! – звонкий и сердитый голос Матильды вывел Еву из оцепенения.

– Мадемуазель Торн, это вопиющая наглость! – возмутился эльф. – Не забывайте, в чьём доме вы находитесь.

– Вопиющая наглость, лорд, пытаться проникнуть в покои молодой девушки, когда она переодевается, – решительно припечатала камеристка.

И Ева живо представила вздернутый подбородок и упёртые в бока руки. Боевой характер Матильде достался явно от матушки, месье Торн работал в усадьбе садовником и был наиделикатнейшим из людей.

– Если ваша госпожа не изволит явиться сию секунду, то мы опоздаем на приём…

– Что за безобразный скандал вы устроили, лорд? – поинтересовалась Ева, распахивая двери. – Имейте терпение. Я готова.

Лиссэт обескураженно замер. На девушке было роскошное нежно-жёлтое платье с открытыми плечами и золотой вышивкой на лифе и подоле. В жёлтом Ева выглядела заметно моложе, если раньше ей с легкостью можно было дать и двадцать пять и двадцать семь, то теперь она вполне могла сойти за девятнадцатилетнюю дебютантку. Весомости образу юной прелестницы добавлял ослепительной красоты гарнитур из крупных бриллиантов.

– Ваш покойный супруг явно не экономил на подарках, – взяв себя