Разведёнка для проклятого дракона - Сангра Ди
Эдриан помолчал.
— Останусь до утра. Потом отправлю в город распоряжение о поиске Гаррета Хольма и пришлю вам охрану.
— Спасибо.
Он улыбнулся, но на этот раз устало.
— Вы сегодня уже несколько раз пытались спорить со мной из-за преступника. Не думал, что услышу благодарность.
— Не привыкайте. Завтра снова могу начать.
Я ожидала, что он рассмеётся. Однако Эдриан вдруг взял мою руку и осторожно повернул запястье. Там, где Кайрен схватил меня, проступали синяки.
— Он сделал вам больно, — сказал дознаватель.
— Уже прошло.
— Это не оправдание.
Я хотела ответить, но он отпустил руку прежде, чем прикосновение стало неловким.
— Постарайтесь держаться от него подальше, Аделина. Я понимаю, почему вы помогли. Но он способен использовать вашу доброту.
— Я не настолько добрая, как вам кажется.
— Надеюсь.
Он ушёл проверять окна первого этажа, а я осталась в коридоре. Из кухни доносился голос Марты, которая уже отчитывала Тоби за грязные сапоги. За окном темнело, в старых рамах посвистывал ветер. На мгновение я почти поверила, что мы действительно сможем здесь устроиться.
Потом из комнаты Кайрена послышался тихий стук.
Я открыла дверь. Мужчина сидел на кровати, опираясь плечом о стену. Лицо было бледным, но взгляд оставался ясным. В руке он держал серебряную ложку, которой, судя по всему, только что пытался дотянуться до стакана с водой.
— Вам вставать нельзя, — сказала я, подходя к столику.
— Я и не встаю.
— Тогда почему стакан на полу?
— Упал.
Я подняла стакан, налила воды из кувшина и подала ему. Кайрен сделал несколько глотков, затем вернул мне посуду.
— Вы нашли кабинет Эвелин, — произнёс он.
Я замерла.
— Откуда знаете?
— У тебя на пальце чернила. И ключ от её стола на связке.
— Наблюдательный какой. Может, ещё расскажете, что она прятала под домом?
Он долго смотрел на меня.
— Твоя тётка хранила то, за что убивают. Если Ровель узнает раньше, чем ты поймёшь, что именно нашла, всё закончится плохо.
— Вы очень вовремя решили меня предупредить. После того как разгромили смотровую.
— Я не собирался здесь оставаться.
— Однако остались. И теперь должны объяснить, как проникли в запертое здание.
Кайрен провёл ладонью по лицу. На мгновение я увидела, насколько он измотан.
— Через старый водоотвод. Снаружи его закрывает решётка. Я успел пройти, прежде чем рана окончательно свалила меня с ног.
— Зачем пришли?
— За письмами Оскара Лейна.
Я почувствовала, как по коже пробежал холодок.
— Эдриан тоже их ищет.
— Знаю.
— Тогда, может, хватит играть в загадки? Один утверждает, что вы убийца, другой говорит, что его отец погиб из-за вас. А вы требуете доверия, хотя даже не объяснили, почему умирали в моём доме.
Кайрен посмотрел на закрытую дверь.
— Не прошу доверять. Только не отдавай Ровелю то, чего сама не прочитала.
— Почему?
Он помолчал, затем ответил:
— Потому что его отец умер, пытаясь уничтожить эти письма.
Я уставилась на него. Эдриан говорил, что отец расследовал убийство принца и получил сообщения от лекаря. Кайрен утверждал прямо противоположное. Кто-то из них лгал. Или оба знали лишь часть истории.
— У вас есть доказательства? — спросила я.
— Пока нет. Поэтому я здесь.
— А я здесь потому, что мне больше негде жить. Так что давайте договоримся: вы не встаёте с кровати, не трогаете моих людей и не устраиваете превращений в комнатах, которые я ещё не успела отремонтировать. А я постараюсь не дать вам умереть. С письмами разберёмся, когда сможете говорить без угроз.
Кайрен посмотрел на меня с едва заметным удивлением.
— Ты торгуешься со мной?
— А что, запрещено?
— Обычно люди просят пощады.
— Обычно люди не наследуют лечебницу с вами внутри.
Он откинул голову на подушку и закрыл глаза. Я решила, что разговор закончен, но у самой двери услышала:
— В северной стене кабинета есть ниша. За третьей полкой снизу. Эвелин прятала там то, что не доверяла даже своим помощникам.
Я обернулась.
— Откуда вы знаете?
Кайрен не открыл глаз.
— Она сама мне показала.
Я вышла, осторожно прикрыв дверь. Если он говорил правду, тётя Эвелин знала разыскиваемого дракона лично. И, судя по всему, гораздо лучше, чем хотела сообщить мне в письме.
Глава 7. Третья полка
В кабинете Эвелин я оказалась уже после ужина. Марта настояла, чтобы я съела хотя бы тарелку супа, и, пока я пыталась не заснуть над ложкой, успела устроить Тоби допрос о запасах дров, воде и том, сколько окон в доме открываются без помощи топора. Мальчишка отвечал охотно, особенно после второй порции хлеба. Сторожка, по его словам, оставалась запертой, а дед всегда носил ключ при себе. На вопрос, не видел ли он чужих возле северной стены, Тоби помрачнел и сказал, что видел следы, но не людей.
Эдриан отправился проверять ограду вместе с кучером. Перед уходом он попросил меня не спускаться к люку и не входить в комнату Кайрена без свидетелей. Я пообещала второе с оговоркой: если пациенту станет плохо, искать свидетелей по всему дому не собираюсь. Первое обещание далось проще. После дневного происшествия к подземелью меня совершенно не тянуло.
Кабинет встретил холодом. Я зажгла лампу, поставила её на письменный стол и подошла к книжному шкафу у северной стены. Третья полка снизу оказалась заставлена толстыми справочниками по лекарственным травам. Пришлось снимать их по одному, стараясь не поднимать тучи пыли. За последним томом обнаружилась узкая деревянная планка с маленькой выемкой.
Я нажала на неё. Ничего не произошло. Попробовала сдвинуть вправо, потом влево. Планка подалась, и за шкафом негромко щёлкнуло. В стене открылась ниша размером с небольшую хлебницу. Внутри лежали холщовый свёрток и плоская жестяная коробка.
— Ну, тётушка, — пробормотала я, — хоть бы инструкцию оставили.
В свёртке нашлись три тетради в потёртых обложках. На первой стояло имя Оскара Лейна, на второй — только год, указанный пятилетней давностью, третья была без подписи. Страницы покрывали записи о больных: возраст, симптомы, назначенные средства. Большинство терминов я не понимала, зато узнавала знакомую медицинскую логику. Температура, частота дыхания, цвет кожи. Оскар записывал наблюдения тщательно, без привычного для местных врачевателей упования на магию.
На последних страницах первой тетради почерк менялся. Вместо историй болезни появлялись короткие пометки: «судороги после контакта с печатью», «память сохраняется», «принудительное подчинение не наступило». Несколько раз встречалось слово «дракон». Я перечитала одну запись дважды и села