Ведовская. Говорящая с тенями - Анна Лерн

- Я вынужден забрать этого ребёнка, Татьяна Фёдоровна. Немедленно.

- Забрать? И куда же? – возмущённо поинтересовалась я. - В приют при ведомстве? Или в Дом Смирения? Александр Васильевич, вы понимаете, что запереть дочь Вальмонта в четырёх стенах - это всё равно, что бросить спичку в пороховой погреб?

Полковник замолчал, его челюсть была плотно сжата.

- Серафима - медиум, - добавила я уже мягче. - С очень тёмным наследием. Кто, кроме меня, сможет обуздать этот дар и научить её жить с ним, не превратившись в монстра? Вы хотите получить в будущем союзника или врага, который будет ненавидеть Империю за отнятое детство?

- Вальмонт знает о девочке? Что она его дочь? - Родин нахмурился.

- Знает. Его брат Нуар дал мне это понять сразу, как только мы встретились в особняке Гжельской.

- Брат? - полковник вскинул брови.

- Именно так. Альбинос, убитый на кладбище. Но теперь он здесь. Живой. Вы только представьте ту чудовищную силу, которая смогла совершить воскрешение?

Я подошла ближе и накрыла своей ладонью напряженную руку полковника. Тот вздрогнул, но руки не убрал.

- Наверняка Вальмонт преследует свои цели в отношении этого ребёнка. Но я прекрасно понимаю его намерения, Александр Васильевич. Вот только мы не можем превращать жизнь невинного дитя в ад только потому, что её отец — чудовище. Мы же не они. Мы служим свету, разве нет?

Я почувствовала, как его покидает это каменное напряжение. Родин тяжело вздохнул.

- Прошу вас, - добавила я тише, - устройте мне встречу с Константином Петровичем Победоносцевым. Я попытаюсь объяснить ему всё. Он поймет... должен понять, что так будет лучше.

Немного помолчав, полковник кивнул.

- Хорошо. Я передам ему вашу просьбу. Но пообещайте мне, Татьяна Фёдоровна... если в вас поселится хоть какое-то сомнение по поводу этой девочки... если вы увидите в её глазах хоть крупицу Тьмы... Вы немедленно предупредите меня. Никакой жалости. На кону слишком многое.

- Обещаю, - сразу согласилась я. – Мне нет нужды скрывать такие вещи.

Суббота выдалась на редкость чудесной. Солнце, еще не греющее, но уже ослепительно яркое, дробилось в лужах, а птицы под окном устроили такой переполох, будто праздновали победу над долгой зимой. Полковник приехал около полудня.

- Константин Петрович будет ждать в парке, - коротко сообщил он, войдя в холл. – Обер-прокурор желает видеть девочку лично. Прогулка на открытом воздухе кажется ему наиболее подходящей декорацией для такого знакомства.

Я повернулась к Григорию, который стоял у двери, и распорядилась:

- Пусть Прасковья оденет Серафиму и приведёт её сюда.

Вскоре горничная с девочкой показались на лестнице. Спустившись, Прасковья протянула мне пальто и шляпку. А Фима на секунду замерла, увидев незнакомого военного. Потом она сделала шаг ко мне и доверчиво взяла за руку.

- Мы идём гулять? - прошептала малышка, глядя на меня снизу вверх.

- Да, дорогая, - я ободряюще улыбнулась и поправила выбившуюся прядь её светлых волос. - Мы немного погуляем, подышим весенним воздухом, а потом обязательно купим самых вкусных сладостей в лавке и устроим дома настоящий пир. Познакомься, это Александр Васильевич. Он наш добрый знакомый и будет сопровождать нас сегодня.

Девочка перевела взгляд на Родина. Она долго смотрела на него своими огромными, пронзительно красивыми глазками, а потом, словно почувствовав что-то, улыбнулась полковнику. Я заметила, как на мгновение дрогнули губы командира, а его суровый взгляд потеплел вопреки всей профессиональной подозрительности.

Мы вышли из дома, и, когда устроились в экипаже, Фима тут же прильнула к окошку. Для неё тот мир был полон чудес. Девочка с искренним восторгом рассматривала проносящиеся мимо вывески лавок, спешащих прохожих и лошадей, запряжённых в кареты. А Родин всё это время не сводил с неё глаз. Он изучал малышку, словно пытался разглядеть в ней ту самую Тьму, о которой так переживал.

В парке было шумно. Казалось, что солнечный денёк выманил сюда весь Петербург. Мимо нас проплывали дамы в изящных шляпках, шелестя шелками, прогуливались господа в высоких цилиндрах, а стайки детей с криками носились за обручами. Серафима шла между мной и Родиным, вцепившись в мою руку так крепко, что я чувствовала жар её ладошки через перчатку. Малышка вертела головой, в её глазах бушевала целая буря эмоций: восторг от увиденной красоты и страх перед этой огромной толпой. Каждый раз, когда мимо пробегал смеющийся ребёнок, её пальцы сжимались чуть сильнее.

Мы свернули с главной аллеи в боковую, более тихую. Дорожка привела нас к уединённой гранитной скамье у небольшого пруда, который уже полностью освободился от ледяного панциря. Победоносцева я увидела сразу. Он сидел неподвижно, сложив руки на набалдашнике трости, и смотрел прямо на нас. Мы подошли ближе полковник склонил голову в коротком приветствии:

- Добрый день, Ваше Превосходительство.

Победоносцев медленно перевел взгляд с полковника на меня, а затем на притаившуюся за моей юбкой девочку. Его глаза сузились. Не глядя на меня, обер-прокурор произнёс:

- Здравствуйте, Татьяна Федоровна. Рад встрече… Познакомьте меня с этой очаровательной барышней.

Я почувствовала, как рука Фимы в моей ладони чуть расслабилась. На удивление, девочка совсем не испугалась строгого чиновника. Она смело выглянула из-за моего платья и, продемонстрировав свои очаровательные ямочки на щёчках, звонко произнесла:

- Меня зовут Серафима. А вас?

Взгляд Победоносцева неожиданно смягчился.

- Константин Петрович, - ответил он. - Подойди ко мне, дитя.

Малышка сделала несколько уверенных шагов к нему и остановилась, спрятав ручки за спину.

- Серафима, скажи мне, - Победоносцев подался вперёд, опираясь на трость, - ты хочешь остаться с Татьяной Фёдоровной?

- Хочу, - кивнула Фима. А потом с детской наивностью добавила: - Она не станет называть меня «порченой». Татьяна Фёдоровна добрая.

- А почему тебя так называли? - спросил Константин Петрович, и этот вопрос прозвучал почти по-отечески.

Серафима сделала ещё шаг и, приподнявшись на цыпочки, прошептала так, что я едва расслышала:

- Потому что я могу говорить с теми, кто ушёл. Совсем.

Обер-прокурор даже бровью не повёл.

- И они не мешают тебе? - так же тихо спросил он.

- Нет. Я привыкла, - малышка обернулась ко мне. - Татьяна Фёдоровна, а можно я подойду к воде?

Победоносцев медленно перевёл взгляд на Родина, и тот протянул Серафиме руку.

- Позволите к вам присоединиться, барышня?

Девочка, не раздумывая,