Когда имеешь дело с драконами - Дана Свифт

Пока они вдвоем идут за Хортом, чтобы нарядить его в перевязанный костюм, будто на маскарад, я не спешу следовать за ними.

«Он будет не единственным, кому придется притворяться, – говорю я себе. – Возьми всю эту боль и направь ее на Джеймса Мёрфи. Веди себя так, будто ненавидишь его. Это директива, миссия, потому что я не могу причинить боль никому, кроме того, кто хочет большего».

* * *

Воздух в машине густой, почти осязаемый. Даже папа, кажется, чувствует это напряжение. Мы с Джеймсом снова прижаты друг к другу, как и несколько недель назад, но между нами – невидимая стена. Мы стараемся не касаться друг друга, но это лишь усиливает неловкость. Тогда это было из-за избегания и смущения. Сейчас же я не могу поднять на него глаза по совершенно иной причине.

Десять минут тягостного молчания прерывает голос папы:

– Дети, нам нужно поговорить. Я чувствую, что что-то происходит.

Тревога вырывается из меня стремительным потоком.

– Думаю, мистер Мёрфи знает о моих навыках работы с бронзой.

Костяшки пальцев отца на руле белеют.

– Откуда?

– Я спасла Колма Диттерса на соревнованиях.

Чем больше я об этом думаю, тем сильнее жалею, что вообще ввязалась в это и что не позволила Колму упасть в воду, с открытой спиной и всем остальным.

– Нет, – возражает Джеймс. – Я думал об этом всю ночь. Это невозможно. Если бы мой отец что-то заподозрил, он бы не стал молчать. Он бы спросил меня напрямую.

Папа медленно выдыхает:

– Хорошо. Это все? Больше ничего?

Я бросаю взгляд на Джеймса, и он отвечает тем же. Я отстраняюсь еще сильнее. Есть вещи, которые я могу рассказать папе, но не здесь, сидя вплотную с мальчиком, который стал моей первой влюбленностью, моим первым настоящим поцелуем.

– Доктор Бёрк тоже может что-то подозревать, – добавляю я.

– Это моя вина, – говорит Джеймс.

– Вчера что-нибудь случилось?

Румянец заливает мое лицо, я чувствую, как краснею. Одно получилось. Этот поцелуй получился, пока я его не испортила.

– Фаррен предложили полную стипендию в академии «Ривир», – небрежно сообщает Джеймс.

Я резко поворачиваюсь к нему, но он смотрит в окно, избегая моего взгляда.

– Которую я не могу принять. Она для верховых полетов, – уточняю я, прежде чем папа успевает слишком обрадоваться за меня.

Он сжимает мое предплечье в знак сочувствия:

– Ох, детка, поэтому ты и плакала сегодня утром?

Меня охватывает волна смущения и стыда. Я чувствую взгляд Джеймса с одной стороны и успокаивающее прикосновение папы с другой. Хочется сбежать от всего этого, особенно от бедра Джеймса, прижатого к моему, и от исходящего от него тепла. Мое тело отчаянно борется за то, чего оно хочет. Джеймса.

– Да, именно поэтому, – отвечаю я папе, мечтая о собственном окне, чтобы избежать их обоих.

– Сегодня я прошу тебя пообещать мне, Фаррен, не работать с бронзой или серебром. Что бы ни случилось с Бекс, мы не должны давать им никаких доказательств.

Я сжимаю кулаки:

– Не буду.

– Джеймс, ты мой главный помощник сегодня. Сможешь?

– Да.

Он говорит уверенно. Как же мне неприятно чувствовать себя замененной. Еще несколько месяцев назад подобный сценарий казался бы настоящим кошмаром. Чувство вины за предательство семьи? Да. Беспокойство, что Джеймс Мёрфи превзойдет меня в навыке, который я оттачивала ради стипендии? Да. Страх, что моя неосторожность может угрожать жизни дракона? Определенно. Но самым ужасным было осознание, что этот день может стать еще более невыносимым.

Оставшуюся часть пути папа обсуждает с Джеймсом все основные оценочные экзамены. Мучительные сорок минут спустя мы прибываем на гоночные трассы, менее чем через двенадцать часов после того, как я все испортила. Джеймс выскакивает из машины сразу же, как только она останавливается. Как я могла думать, что он меня ненавидел? Его явное нежелание находиться рядом со мной поражает своей очевидностью.

На том же месте, где мы наблюдали за страданиями Хендрикса, теперь привязана Бекс веревкой с серебристой нитью. Это серьезно. Такую веревку используют только в крайних случаях.

Бекс бьется, щелкая челюстями, пытаясь перегрызть веревку у плеча. Ее агрессия поражает. Впервые я понимаю, почему одноклассники так боятся приближаться к драконам. Рохан вздрагивает от очередного щелчка Бекс.

– Она порвала упряжь. Мы ищем новую. Пока не знаю, как вы подойдете к ней, если только… – Он замечает Джеймса рядом со мной. – О, отлично, ты здесь. Ты сможешь ее удержать, как в прошлый раз.

– Не нужно, – вмешивается папа, делая шаг вперед. – У меня есть кое-что получше.

– Получше? – раздается холодный знакомый голос.

Когда мистер Мёрфи приближается, страх учащает мой пульс. Волоски на руках встают дыбом, несмотря на жару. Можно было бы ожидать, что он обратит внимание на моего отца или на своего сына, проявив хоть какое-то приветствие. Но нет. Его глубокий взгляд устремлен на меня.

Мое сердце бьется в новом, тревожном ритме.

«Он знает. Он знает».

Меня позвали сюда с единственной целью – возможно, и чтобы допросить. Но наблюдать за мной уж точно.

– Дети, – говорит папа, кивая в сторону трейлера, игнорируя вопрос мистера Мёрфи.

Джеймс поворачивается, чтобы взять Хорта, и я делаю то же самое. Мне нужно уйти из поля зрения мистера Мёрфи, прежде чем он заметит что-то по моей реакции. Я никогда не была хороша в притворстве, но как Джеймс это выдерживает? Когда я встречаю его взгляд в задней части трейлера, его лицо отражает беспокойство. Я понимаю, что он носит маску. Найди в себе уверенность и стань той, кто ты есть сейчас.

«Надень маску той Фаррен, которая может это сделать».

– Надеюсь, это сработает, – бормочет Джеймс, скорее себе, чем мне.

Он поднимает железную ручку. Хорт бросает на него быстрый взгляд и тут же выскакивает из прицепа, радуясь свободе. Его правое крыло все еще туго перевязано, как в день, когда он попал в заповедник.

Когда Бекс видит Хорта, все меняется. Ее чешуя становится оранжевой – признак снижения агрессии. Она издает приветственный клекот, на который Хорт отвечает тем же. Меня пронзает чувство вины за то, что я держала их в разлуке все эти недели. Если я и усвоила что-то, работая с Нити и ее детенышами, так это то, что драконы гораздо более ориентированы на семью, чем считают многие тренеры. Или, возможно, это область, которую намеренно игнорируют.

– Думаю, мы можем ее развязать, – говорит папа.

Рот Рохана приоткрывается от изумления, но я смотрю на мистера Мёрфи, который сужает глаза.

– У нас есть тренер, который может не выжить, Патрик. Бекс останется под арестом.

Хорт прижимается к Бекс, стараясь занять как