Когда имеешь дело с драконами - Дана Свифт

ДЖЕЙМС

Фаррен целует меня. В одно мгновение я жду ответа на мучивший меня вопрос, почему она так меня ненавидит, в другое – она уже в моих объятиях. Мне нужно убедиться, что это не сон. Как только она начинает извиняться, я использую этот момент.

Я не хочу, чтобы она хоть на секунду пожалела о своем поступке. Фаррен, целующая меня, – это больше, чем я мог себе представить. Мои пальцы скользят по ее волосам, как по шелку. Когда она обнимает меня, я делаю то же самое. Мы обнимаемся и целуемся, она прижимается ко мне всем телом. Я ощущаю ее тепло, как будто оно всегда должно было быть общим.

Сегодня рельеф местности играет мне на руку: Фаррен стоит на склоне, и это нивелирует разницу в нашем росте. Она тянется вверх, а я притягиваю ее ближе. Одна моя рука лежит на ее подбородке, а другая обнимает талию.

Из глубины моего горла вырывается стон. В любой другой ситуации я бы смутился, но сейчас думаю только о Фаррен. Фаррен, сжимающей мою рубашку. Ее язык углубляет поцелуй.

«Этот поцелуй – наш. Этот момент – наш».

Я никогда не думал, что смогу пережить нечто подобное, что она ответит мне взаимностью на это скрытое желание.

Мы отстраняемся, чтобы перевести дыхание. Наши лбы соприкасаются, мы дышим в унисон.

– Я мог бы целовать тебя вечно, – шепчу я.

Ее выражение лица меняется. Она хмурится.

– Но мы не можем… у нас же не будет вечности…

Одно ее предложение меняет все.

– Будет.

Я даже не уверен, что говорю правду. Просто знаю, что противоположное звучит так ужасно, что не могу произнести это вслух.

Когда она легко качает головой, я ломаюсь.

– Фаррен, пожалуйста. Я не прошу делать это публичным. Я прошу… – Я стараюсь подавить панику. – Меня устраивает быть твоим секретом.

Она отстраняется, словно разрезая воздух, позволяя холоду разделить нас. Я понимаю, что сказал что-то не так.

– У меня есть секреты, и я не умею их хранить. – Она кусает нижнюю губу. – Сегодня твой отец видел меня на турнире.

Я не понимаю, почему это ее расстраивает.

– Он нанял тебя в качестве наблюдателя.

– И видел, как я шла за тобой.

– Это не…

– Я чувствовала. Он знал.

– Уолш, мой отец – бесчувственный человек. Если он на тебя странно посмотрел, то на самом деле это его обычное выражение.

– На турнире я создала бронзу, чтобы притянуть Колма. Любой мог это заметить. Скаут, например.

– Скаут?

Она делает глубокий вдох.

– Скаут подошла ко мне насчет позиции в гоночной команде «Ривира».

Подошла к Фаррен? Тогда загадка решена. Я даже смеюсь над иронией.

– Вот почему отец так зол. Ему нужно, чтобы его драконы всегда были лучшими. Ты и Дафин затмили всех своим полетом. Ты забрала мое место, и он в ярости.

– На самом деле это для женской лиги, так что я не забирала твое место.

Я пытаюсь понять ее тон. Оборонительный. Немного злой.

– Даже если бы это место принадлежало мне, ты могла бы его забрать. Если бы сегодня была моя последняя гонка, я был бы счастлив. – Когда слова не помогают, я пытаюсь взять ее за руки. – Я не злюсь.

Она отстраняется еще сильнее.

– Но ты не волнуешься.

Потому что мое желание сильнее страха. Годами я надеялся, что Фаррен сможет испытывать ко мне хотя бы часть той привязанности, что я чувствую к ней. Теперь, когда она, кажется, это ощущает, она говорит о том, чтобы отбросить наши чувства, словно они ничего не значат. После поцелуя с Фаррен я не хочу возвращаться назад. Я знаю, какая она на вкус. Какова она, когда прижата ко мне.

– Я пытаюсь тебя успокоить. Никто не заметил. А если бы заметили, я бы сказал, что учу тебя бронзе и серебру. Такова сделка. Наша сделка.

– А как насчет моей части сделки – убедиться, что ты можешь остаться здесь, защитить тебя? Что, если твой отец узнает, что ты меня учишь? Я не могу рисковать, чтобы ты пострадал.

Она сжимает мою руку, ту, что когда-то была в гипсе, когда я пришел в убежище. Впервые я представляю реакцию отца на то, что я учу Фаррен ремеслу. Она не будет хорошей.

– Ты не понимаешь, как сильно… как мне нужно их защищать. – Ее голос дрожит. – Все, что между нами, создает риск их обнаружения. Мы не можем позволить тебе вернуться домой или твоему отцу приехать сюда.

– Мы не позволим этому случиться.

Я еще не знаю как, но я придумаю план. Главное сейчас – чтобы с Фаррен все было в порядке. Мне нужно, чтобы она увидела в нас шанс, а не отталкивала меня из страха.

– Нет никаких гарантий, – говорит она.

– Значит, ты жертвуешь любым потенциальным счастьем ради «может быть» и «что, если»?

Остро чувствую свою уязвимость. Словно открываю грудь, а воздух вокруг холодный.

– Я уже всем пожертвовала. – Ее голос пуст.

Сердце разрывается за нее. Это правда. Ее амбиции, статус, друзья – и это только начало. В будущем ей предстоит делать выбор, которого не избежать, некоторые пути закроются для нее. Прямо сейчас я – один из них. Она, вероятно, забудет меня. За недели, если не за дни.

А я разбит.

Вспоминаю слова Джеффри в магазине тканей: «Фаррен не злая. В худшем случае она скажет „нет“». Джеффри был прав в первой части. Она невероятно внимательна и заботится о мире больше, чем о себе. Но вторую часть он упустил. «Нет» – это не самое страшное. Ее поцелуй не был «нет». Она говорит: «Я не могу».

– Разве нам не позволено быть счастливыми? – спрашиваю я в этой горькой ночи.

– Не когда мир так ужасен. Не когда я знаю, что они сделают, как только обнаружат Нити. Я не могу допустить, чтобы это произошло по моей вине. Прости.

Фаррен отстраняется и убегает обратно в дом, оставляя меня одного. Фейерверки продолжают раскрашивать ночь яркими цветами. Красота и счастье, которые я ощущал всего несколько минут назад, ускользнули от меня.

И я никогда еще не чувствовал себя таким опустошенным.

ФАРРЕН