Школа благородных девиц Терезии Ольденбургской 3 - Елизавета Владимировна Соболянская

Утром сонная Александра собиралась на инспекцию, как в первый бой. Самое строгое и дорогое платье — темно-красное, с черным шитьем шнурами. Такая же строгая шляпка-треуголка с черным и красным пером, меховой горжет, перчатки, сумка для бумаг на поясе, черный плащ, подбитый чернобурой лисицей, отделанный алым шнуром.

К ее огромному удивлению, генерал Медведев ей помогал! Успокаивал, давал советы и даже серьезно сказал:

— Академия после одного случая с нападением студента на преподавателей передана в военное ведомство. Пользуйтесь этим, Александра Николаевна! Помните, что у вас на руках приказ императрицы, подписанный ею как главой ордена Святой Екатерины, но гроссмейстером всех орденов Российской Империи является император!

— Что? — удивилась Саша.

— В прошлом году капитул всех российских орденов был присоединен к министерству двора, — объяснил супруг, деликатно поправляя жене локон, выбившийся из прически. — Так что именно император является абсолютным главой всех орденов, и в конечном счете именно его величество является тем, кто способен подтвердить или отменить любой приказ. Как сестра ордена святой Екатерины, ты формально имеешь право обратиться к нему с любой проблемой ордена.

— Формально… Поняла, — Александра сдержанно улыбнулась и на миг прижалась лбом к свежевыбритой щеке супруга.

Это было так непривычно и странно — одеваться в одной комнате с мужчиной!

Впрочем, Медведев пощадил ее деликатность и явился в спальню, когда она уже сидела перед зеркалом, а Матрена делала ей прическу. Сам Ефим Александрович к этому моменту был выбрит, причесан и почти одет — не хватало камзола и галстуха.

За стоячим воротничком рубашки виднелся кусочек смуглой кожи на горле, и Саше вдруг захотелось прижаться к этому местечку губами. Она потупилась, поймав себя на неприличном, но щеки предательски вспыхнули, и в зеркале она поймала взгляд мужа, обещающий ей такое!.. Но, увы, графиня Бенкендорф должна вот-вот появиться на пороге, а ей нужно еще позавтракать и взять с собой все документы!

Елизавета Андреевна явилась точно к указанному времени. Окинула Сашу взглядом и одобрительно кивнула:

— Отлично, Александра Николаевна! Эти старые зануды не прощают женщине ни одного проявления женственности, а вы одеты словно в мундир! Бумаги при вас?

Саша похлопала рукой по небольшой поясной сумке, красиво украшенной тиснением:

— Да, Елизавета Андреевна, я все изучила, взяла с собой блокнот и графит для записи. Отчет мы будем писать раздельно?

— Да, ее величество любит узнавать разные мнения, — кивнула супруга генерала Бенкендорфа. — Что ж, если вы готовы, не будем задерживаться, до Лекарской слободы неблизко.

Экипаж генеральши Бенкендорф выглядел роскошно — закрытая темно-зеленая карета типа «берлин» блестела лакированным кузовом. Дверь украшал герб с монограммой и зеленой орденской лентой — сие означало, что экипаж принадлежит лично графине, кавалерственной даме ордена святой Екатерины.

Блестели позолотой фигурные шишечки на углах и резная цветочная гирлянда, обрамляющая окна. Тонкая роспись «под лак» тоже сияла тончайшими золотыми линиями, а уж ливреи лакеев напоминали новогоднюю елку — столько на них было галунов и золотой канители.

Поймав Сашин взгляд, генеральша поняла его правильно:

— Эти чопорные болваны, заседающие в совете Академии, способны развернуть карету у ворот, если решат, что явились обычные горожанки. Приходится бить в глаза своим статусом.

Александра понятливо кивнула и вслед за генеральшей забралась в обитое бархатом теплое нутро кареты.

Да, теплое — на полу стояли бронзовые грелки для ног, тут же лежали две полости, подбитые овчиной.

— Медведь, конечно, престижнее, — хмыкнула Елизавета Андреевна, устраиваясь поудобнее, — но овчина теплее. Когда стоишь в очереди в Зимний, на площади, продуваемой всеми ветрами с Невы, очень ценишь и жаровни, и овчину!

Две дамы дружно хихикнули и закутались, служанка, сжавшись в углу, крепче прижала к себе овчинный тулуп. Деревянный лакированный ящик резко качнулся на модных составных рессорах, и карета выехала из ворот школы.

В пути Саша размышляла о том, что их новое положение весьма затратная штука.

Экипаж и выезд желательно иметь личный, с гербом. Притом для удобства обычно заводят два — жене и мужу отдельно. Гардероб — генерал и его супруга будут приглашаться на праздники полка, ко Двору, к другим офицерам в дома, непременный визит к начальству, плюс орденские собрания.

Ефим Александрович теперь принадлежит к обширному кругу чиновников и военных, имеющих орден святого Владимира, четвертого по значимости в стране — после орденов Андрея Первозванного, мученицы Екатерины и Александра Невского.

Прапорщик, в одночасье ставший полковником, а буквально через месяц генералом, привлечет к себе особое внимание света. Кто-то сочтет его выскочкой, угодившим «в случай», а кто-то будет тайно уважать или даже ненавидеть. Есть ведь при Дворе и в Особом отделе люди, которые знают, почему младший Медведев так долго ходил в прапорщиках, отчего получил заслуженное за годы звание полковника и почему волей императора стал генералом.

Расходы, расходы…

Вздохнув, Саша выглянула в окно — они уже подъехали к воротам, за которыми виднелось обширное желтое здание с белыми колоннами. У ворот стояли караульные с настоящим оружием. Увидев герб, они лишь для проформы спросили:

— Кто едет?

И получили от форейтора ответ:

— Не видишь, рожа тараканья, графиня Бенкендорф с инспекцией!

Звякнул засов, ворота отворились, и карета покатилась к зданию, а Елизавета Андреевна принялась просвещать Сашу:

— Президентом тут сейчас служит Иван Богданович Шлегель — из обрусевших немцев. Его наверняка предупредили, так что ждите холодного приема.

Саша понятливо кивнула — проверяющих нигде не любят, но…

Швейцар услужливо распахнул двери двум дамам и служанке Бенкендорфов.

Внутри инспектрис встретил мужчина в мундире со знаками различия военного медика:

— Профессор Степан Фомич Хотовицкий, глава кафедры акушерства! — представился он.

— Рады знакомству, господин Хотовицкий, — более опытная и знатная генеральша Бенкендорф взяла разговор в свои руки. — Думаю, вы знаете, зачем мы здесь. Можете сразу показывать нам свои владения!

Профессор предложил дамам оставить плащи у швейцара:

— В клиническом отделении нам выделили тридцать четыре койки для женских и детских болезней, — сказала он, — мне удалось выбить дополнительное финансирование, в кабинетах и аудиториях тепло.

Александра поежилась.

В голове всплыл кусочек статьи о великом Ломоносове. Ученый подавал прошение императрице с просьбой отремонтировать здание Академии Наук, ибо студенты мерзнут и