Ведовская. Говорящая с тенями - Анна Лерн

Пелагея Ивановна тоже поднялась и жестом пригласила меня следовать за ней. Мы вышли из горницы и поднялись по деревянной лестнице на второй этаж. Женщина открыла передо мной одну из дверей.

- Вот тут она и жила, ласточка наша... - шепнула Пелагея Ивановна, прижимая платок к губам.

Комната была небольшой, но очень светлой и до краев наполненной тем «приданым», которое Савелий Кузьмич не жалел для любимицы. У окна стояла высокая кровать с горой пуховых подушек, накрытая белоснежным кружевным покрывалом. В углу, под самым потолком, сиял богатый оклад иконы Божьей Матери, перед которой в серебряной лампаде дрожал слабый огонёк. На туалетном столике с зеркалом в резной раме я заметила флакончик духов и какие-то девичьи безделушки.

- Анфисушка всё больше у окна сидела, - женщина указала на изящный стул с гнутыми ножками. - Вышивала, на сад поглядывала. А в последние дни... словно онемела. Смотрит в одну точку и всё шепчет: «Холодно мне, тётушка, ох, как холодно». А в комнате-то жара, печь вовсю истоплена была!

Это был небольшой продолговатый предмет, завернутый в клочок чёрного шелка. Развернув его, я увидела гребень. По его спинке тянулась тончайшая резьба, изображающая переплетенных змей. В центре гребня был вставлен крошечный тускло мерцающий камень. Да это же морион, который в народе называют «камнем мертвых»!Я подошла к окну. Вид отсюда открывался прямо на сад, где виднелись фигуры Родина и Савелия Кузьмича. Я медленно перевела взгляд на подоконник. Среди мотков разноцветных ниток и аккуратных стопок льняных полотенец лежала незаконченная работа - вышитая сорочка. Но мое внимание привлек не узор, а то, что лежало поверх него, словно забытое в спешке.

- Откуда это? - спросила я и Пелагея Ивановна подошла ближе. Она взглянула на гребень и перекрестилась.

- Матушка-Заступница... Не видела я этого раньше, клянусь! Анфисушка всё больше гребешки с цветами да камешками блестящими любила… А этот... он же словно из могилы вынут…

- Я заберу его, Пелагея Ивановна, - произнесла я, заворачивая гребень обратно в шёлк. - С вашего позволения.

Я опустила сверток в ридикюль и поинтересовалась:- Ох, забирайте, сударыня! Забирайте эту гадость из нашего дома, Христа ради! У меня от одного взгляда на него сердце колоть начинает, – всхлипнула женщина. – Не наше это, не христианское!

- Скажите, а за кого Анфиса замуж-то собиралась?

Пелагея вздохнула, и в её голосе зазвучала невольная гордость, смешанная с горечью:

- Сватали её многие, да Савелий Кузьмич не всякого на порог пускал. Но тут случай особый. За сына вдовы Завьяловой, Арсения Павловича, голубку прочили. Прасковья Ильинична Завьялова женщина здесь известная, властная. Дом у них за рекой… Арсений Павлович - красавец. В кавалергардах служит, в Петербурге больше бывает. А как приезжал сюда, так всё у нашего забора крутился. Анфиса-то наша покой потеряла... Савелий мой такое приданое пообещал за ней, что им за счастье с нами породниться было…

В этот момент снизу раздались голоса, и мы с вновь расстроенной от воспоминаний женщиной покинули комнату покойной девушки. Моё шестое чувство подсказывало, что тайна мёртвых невест куда глубже, чем могло показаться…

Мы с Родиным вышли со двора Локтевых и остановились у экипажа.

- Ну что, Татьяна Фёдоровна? Ничего подозрительного в саду я не обнаружил, - сказал полковник, надевая перчатки. - А вы? Удалось осмотреть комнату?

- Осмотрела. И нашла вот это, - я достала из ридикюля свёрток и, осторожно приоткрыв край чёрного шёлка, показала гребень. - Вещица явно колдовская, Александр Васильевич. А они не появляются просто так… Нам нужно наведаться к вдове Завьяловой. Анфиса собиралась замуж за её сына Арсения, который служит кавалергардом в Петербурге.

Родин приподнял воротник шинели, прячась от ветра.

- Думаете, есть связь между столичным кавалергардом и этим предметом?

- Всякое возможно. Особенно в таких делах, которые мы расследуем, - ответила я. – Никогда не угадаешь, кто связан с тёмной стороной нашего мира.

- Ну что ж... поедемте, Татьяна Фёдоровна. Посмотрим, скрывает ли какие-нибудь тайны эта вдова Завьялова, - Родин подал мне руку, помогая забраться в экипаж. Кучер щёлкнул кнутом, и мы покатили по разбитой дороге, оставляя позади дом лавочника.

Дом Завьяловых предстал перед нами неожиданно: массивный, с высокими окнами, он буквально тонул в густых зарослях жасмина и сирени. Сейчас, без листвы эти кусты казались запутанной серой паутиной. У крыльца мы увидели женщину в тёмном платке и тёплом ватнике. Она сосредоточенно выплескивала на подтаявший снег грязную воду из таза и что-то тихо бормотала себе под нос. Увидев экипаж, служанка замерла.

- Добрый день, любезная, - Родин соскочил с подножки и слегка коснулся козырька фуражки. - Хозяйка дома?

- Дома... а где ж ей быть... - настороженно ответила служанка, окинув нас подозрительным взглядом. - Как доложить? — спросила она, не двигаясь с места.

- Полковник Родин с помощницей из сыскного отдела.

Женщина коротко кивнула, вытирая руки о подол.

- Идите за мной. Барыня сегодня не в духе, головою с утра мается.

Мы вошли в дом. Внутри было жарко и пахло тяжёлыми приторными духами. Казалось, что ими пропитан каждый уголок. Не мудрено, что у хозяйки дома болит голова.

Служанка остановилась перед плотно закрытой дверью и обернулась к нам.

- Подождите здесь.

Она прошмыгнула в комнату, и мы услышали приглушенный разговор. Наконец служанка появилась на пороге и жестом пригласила нас войти.

В камине весело потрескивали поленья, шторы на окнах гостиной были плотно задернуты, погружая комнату в полумрак. На небольшом диване виднелся едва различимый силуэт. Служанка принялась зажигать одну за другой толстые парафиновые свечи в бронзовых подсвечниках. Их дрожащий свет медленно начал выхватывал из темноты детали: старинные обои с восточными узорами, заставленные безделушками этажерки и, наконец, фигуру на диване. Сначала она сидела к нам спиной неподвижно, словно статуя. Затем медленно поднялась. И, словно в замедленной съемке, повернулась к нам. И вот тут-то я по-настоящему удивилась. Перед нами стояла не седая вдова, а молодая дама лет двадцати пяти.

Я перевела взгляд на Родина. На его лице тоже читалось удивление.

- Могу ли я узнать, что привело вас в мой дом? - низкий и бархатистый голос женщины прорезал тишину гостиной. - И чем