Ведовская. Говорящая с тенями - Анна Лерн

- Да кто ж их разберёт, сударыня... Невест-то у нас много, девки все справные. Но чтоб вот прямо под венец... Не припомню, честно скажу. Это вы лучше у баб спросите. Они сплетни по домам разносят, - он бросил на меня любопытный взгляд и спросил: - А вы неужто в полиции служить изволите?

- Изволю, - ответила я, заметив, как Родин едва заметно усмехнулся.

- Ишь, как… - протянул Терентий. - Уж и туда баб... барышень принимают. Чудны дела Твои, Господи...

- Александр Васильевич, нам нужно к Евдокии Семёновне, - я повернулась к полковнику. - Она наш лучший информатор. Ей, скорее всего, ведомо, кто в деревне под венец собирается.

Мы вернулись в уютное тепло дома вдовы и, дождавшись, когда Родин снимет шинель, я обратилась к хозяйке.

- Евдокия Семёновна, скажите: есть ли сейчас в Вырице девица, готовящаяся к венцу?

- Есть такая, сударыня, как не быть... Марьяна, дочка Родиона Игнатьевича Соколова. Учителя.

- И когда свадьба?

- Да сразу после Пасхи, на Красную горку и метили, - ответила женщина, вытирая руки о передник. - Пост-то как раз закончится.

- И что же, неужели не боится невеста? – поинтересовался Родин. - В деревне такие слухи ходят... покойница по ночам шастает, девушки гибнут. Неужели отец не боится за дочь?

Евдокия Семёновна насмешливо хмыкнула.

- Ой, батюшка Александр Васильевич... Куда уж нам, тёмным, до них! Они люди образованные: во всякую, как говорят, «дремучесть» не верят. Родион Игнатьевич так и заявляет: «Это всё, мол, суеверия бабьи да истерия.».

Вдова засуетилась у самовара, расставляя пузатые чашки, а я повернулась к полковнику.

- Полнолуние десятого апреля. Ещё есть время всё уладить и разобраться, что за зло здесь проснулось. Но мы должны немедленно поговорить с родителями последней умершей девушки.

Услышав мои слова, вдова всплеснула руками:

- А как же обед, миленькие? Уж и щи из квашеной капусты с сушёными грибками поспели, и каша гречневая в печи томится с маслицем, пахучая!

Я невольно улыбнулась её искренней заботе.

- Мы успеем, Евдокия Семёновна. Скажите адрес девушки, которая умерла последней.

В этот момент дверь из горницы распахнулась, и в кухню вихрем влетела Серафима. В руках она сжимала веревочку с привязанным обрывком бумаги. За бумажкой, совершая немыслимые кульбиты, мчался котёнок, похожий на пушистый огонёк.

- Он такой быстрый! - малышка затормозила перед нами, подняла животное и прижала к груди. – Можно мне взять Рыжика себе? Ну, пожалуйста!

Я присела перед девочкой, глядя в её умоляющие глаза.

- Но это же котенок Евдокии Семёновны... Мы здесь в гостях.

Вдова, глядя на то, как девочка прижимает к себе рыжее чудо, лишь по-доброму отмахнулась:

- Забирайте, ежели хочется, барышня. Моя Мурка еще приведёт. Вон она, прожора сидит, - женщина кивнула на подоконник, где с царственным видом застыла красивая трехцветная кошка.

- Пожалуйста... - прошептала Фима, и в её взгляде было столько надежды, что моё сердце окончательно растаяло.

- Хорошо. Так и быть, заберём Рыжика.

Девочка с радостным вскриком бросилась мне на шею. А между нами протестующе запищал мягкий рыжий комочек.

* * *

Очередной жертвой утопленницы была Анфиса Локтева. Сирота. Её воспитала семья дядюшки. Хозяин бакалейной лавки Савелий Кузьмич с женой, сами-то бездетные, приютили Анфису и относились как к родной дочери. Жили они в добротным двухэтажном доме, срубленном из толстых лиственничных брёвен. На первом этаже располагалась сама лавка, над дверями которой висела поскрипывающая на ветру вывеска: «Бакалея и колониальные товары С. К. Локтева».

Несмотря на рабочее время, лавка оказалась закрыта. Видимо, после гибели племянницы хозяину было не до торговли. Сам дом окружал высокий забор, который венчали острые кованые пики. Мы подошли к массивной калитке. Рядом с ней на толстом железном столбе висело чугунное кольцо на цепи. Родин взялся за него, и звук удара металла о металл эхом раскатился по двору. Где-то в глубине участка лениво и хрипло тявкнула собака, но быстро смолкла. Вскоре послышались шаркающие шаги. Заслонка, прикрывающая маленькое смотровое окошко, со скрипом отъехала в сторону.

- Кого принесло? – недовольно поинтересовался мужчина с седой бородой. - Лавка закрыта. У нас горе, не до торговли нынче.

- Савелий Кузьмич Локтев? Полиция Санкт-Петербурга, - отчеканил Александр Васильевич, приоткрыв полы шинели, чтобы показать мундир. - Полковник Родин. Со мной помощница. Нам нужно задать вам несколько вопросов о вашей племяннице Анфисе.

- Погодите... сейчас ключи возьму… - пробормотал мужчина и закрыл окошко.

Вскоре калитка открылась, и, войдя в выложенный камнем двор, я увидела невысокого, крепко сбитого мужика в тёмном кафтане. Взгляд лавочника на мгновение задержался на мне. В его глазах промелькнуло явное недоумение.

- Проходите в дом, коль дело имеете, - буркнул он, направляясь к крыльцу с резными балясинами. Мы с Родиным последовали за хозяином.

Внутри дом Локтевых немного давил своей энергетикой. В нём не было столичного изящества, зато всё дышало каким-то «тяжёлым достатком»: широкие гладкие лавки, огромный сундук в углу, окованный железом. И повсюду иконы в дорогих окладах, перед которыми мерцали лампадки.

- Присаживайтесь, - лавочник указал нам на стулья с высокими спинками, стоящими у овального стола, накрытого белой скатертью.

В дверном проёме, разделяющем горницу и жилые комнаты, раздвинулись бархатные шторы с бахромой. В комнату вошла женщина в глухом чёрном платье и траурном платке.

- Кто там, Савелий? – тихо спросила она и повернулась к нам.

- Иди сюда, Пелагея. Это из Петербурга приехали, - Савелий Кузьмич тяжело опустился на лавку. - Об Анфисе нашей спросить хотят. Господа из сыскного ведомства.

Женщина присела рядом с мужем, перекрестилась на образа в углу и тихо поздоровалась, едва слышно прошелестев:

- Здравствуйте, господа хорошие. Вот только не пойму я… - она достала из рукава платок и промокнула покрасневшие глаза. - А зачем наша Анфиса кому-то в Петербурге понадобилась? Сгинула девка не от руки живого человека, это уж точно…

- Работа у нас такая, Пелагея Ивановна. До столицы дошли слухи, что в Вырице одна за другой умирают молодые девушки при странных обстоятельствах. Проверить обязаны.

- Савелий Кузьмич, - обратилась я к хозяину. - Вы не могли бы показать Александру Васильевичу то место, где нашли девушку? А я бы хотела взглянуть на её комнату.

Лавочник нахмурился, в его взгляде промелькнуло раздражение, но перечить не посмел.

- Могём…