Школа благородных девиц Терезии Ольденбургской 3 - Елизавета Владимировна Соболянская

Рядом с бриллиантами, входящими в моду благодаря освоенной ювелирами сетчатой огранке, красовались вполне скромные по цене отделочные камни, прекрасно обработанные, «раскрытые» — формой, структурой, плотностью.

Саша долго любовалась копиями золотых серег, найденных в скифском кургане, но остановилась все же на небольшой броши с лунным камнем и парой мелких бриллиантов, изображающей не то бутон, не то оливковую веточку.

Нежный камушек в окружении золотых листочков, плюс пара крохотных «капель росы» — ничего вычурного или кричащего, и вполне доступная генералу цена.

Медведев пристально взглянул на Александру и кивнул, одобряя выбор, но тут же попросил мастера показать весь комплект — серьги, браслеты, кольцо и подвеску с тем же узором.

Густав одобрительно кивнул и выложил на прилавок футляр — оказалось, комплект сопровождает даже небольшая тиара — тонкие завитки веток с тремя адулярами, золотыми листочками и бриллиантовыми «росинками».

Вот это уже выглядело серьезно и дорого. Саша на миг задержала дыхание, но Ефим Александрович спокойно кивнул:

— Берем. Упакуйте, пожалуйста. Надеюсь, шкатулка с замком?

— Конечно, ваше высокоблагородие. Вам прислать или заберете сразу? Если прислать, оплата все равно вперед. Простите!

Медведев только кивнул — вынул из портмоне стопку ассигнаций, пересчитал, сложил на прилавке, а после вынул из маленького кошелечка за поясом несколько тяжелых золотых монет, которые понравились ювелиру куда больше «бумаги». Впрочем, принял он все. Пересчитал, вписал в бухгалтерскую книгу, уточнил адрес и имя покупателя, пояснив:

— Первый выезд на чистку или ремонт бесплатно, но только в пределах столицы.

Генерал спокойно кивнул, взял упакованную в бумагу коробку и вывел слегка шокированную Сашу на крыльцо:

— Теперь обедать?

Александра просто кивнула, стараясь ничем не выдать своего изумления. Ее супруг только что отдал девятьсот рублей за скромный, практически не придворный комплект украшений, чтобы порадовать молодую жену!

Кажется, она чего-то не знает о своем муже?

Впрочем, разговор о деньгах сейчас вести было весьма неуместно. Генерал Медведев действительно повел жену в ресторан, и беседа у них шла исключительно приятная — обсуждали выбор блюд, погоду, порядок отправки отчета ее величеству.

— Можно отправить отчет почтой, но тогда он скорее попадет к секретарю и… не факт, что сохранится в прежнем виде, — поморщившись, объяснял Саше Медведев.

— Значит, лучше привезти бумаги лично? А меня пустят во дворец?

— Как кавалерственная дама, вы имеете право присутствовать на всех крупных официальных церемониях и даже сидеть за столом слева от императрицы, но на такие мероприятия вам должны привозить приглашения, — пояснил Ефим Александрович, берясь за ложку.

В ресторане они решили заказать такие блюда, которые не готовили в школьной столовой — кулебяку «на четыре угла», к ней уху погуще да закуски — рыжики соленые, огурчики маленькие, капусту с хрустом. Медведеву принесли графинчик «беленькой», но Саша не стала отрабатывать «фирменный» женский укоризненный взгляд. Иногда можно и нужно мужчине позволить немного выпить, чтобы он чувствовал себя в женской компании спокойно.

— Раз я не могу приехать во дворец без приглашения, как мне передать отчет?

— Одну копию отправьте мадам Бенкендорф, чтобы она приложила ее к своему отчету. Вторую — почтой. При этом подайте прошение гофмейстерине о личном визите. Она может отказать, но вы все равно отправите бумаги. Дальнейшее от вас не зависит.

Саша кивала.

Счастье, что никто и не ждал от девушки из Павловского института таких точных знаний придворного церемониала, как от смолянки. Медведев спокойно ей объяснял, что знал сам, в крайних случаях мог помочь учитель этикета, но все же основным моментом было то, что от скромной директрисы благотворительной школы ждали как раз этого — скромности, сдержанности и точного следования протоколу.

После обеда супруги вернулись в школу, и Александра дописала отчет, сделала три копии, отправив одну почтой, другую посыльным к мадам Бенкендорф, а третью положила в красивую папку — на тот случай, если ее все же пригласят во дворец.

Больше всего в такой ситуации выматывает ожидание.

Ты выполнил свою работу, а реакции нет! К счастью, у Александры имелось достаточно собственных забот. Сидеть в гостиной, вздыхать и ждать записки от императрицы или хотя бы от мадам Бенкендорф она не собиралась.

Помимо ежедневных школьных дел, которые Саша научилась понемногу делегировать, оставив за собой право внезапной инспекции, мадам Медведева плотно занималась денежными делами — как собственными, так и вкладами своих учениц.

Еще осенью купец Овчинников заговорил с ней о переходе в первую гильдию, потому как количество лавок с «чистым» товаром перевалило за десяток, оборот превысил все, что удавалось зарабатывать раньше, да и круг знакомств расширился настолько, что торговца полотном начали приглашать в купеческие собрания самого высокого уровня.

Чуть позже с активным участием Александры составилось «мыльное» товарищество в Москве, Коломне, Туле и Твери.

Русское мыло не пыталось конкурировать с дорогим французским, просто занимало ту нишу, в которой дешевого товара нужно было много и часто, а уж когда к массовым закупкам у проверенного поставщика подключилось военное ведомство, оценив и «черное» мыло, и специальные варианты, купец решил строить еще одну фабрику поближе к тем местам, где разводили скот.

Во всех своих делах Овчинников вписывал пайщиком Александру. Хоть пять процентов пай — а давал «за идею».

Поначалу Саша отмахивалась, не всегда было что вкладывать — деньги уже работали, и вынуть часть средств из одного дела для вложения в другое не всегда получалось, но купцы — люди суеверные. Однажды приехав к директрисе «на чай», Овчинников ей изложил, что с той поры, как племянница его поступила в школу, ни одно дело без участия Александры Николаевны не принесло прибытку.

— Вроде и работаю как всегда, и товар у меня добрый, и на церковь жалую, и нищих кормлю, а прибытку нет! То на то и выходит! А коли вам хоть пять процентов уделю — идет дело! Так уж не обижайте меня, Александра Николаевна, подпишите бумаги, пять процентов ваши в любом деле. А коли своих подопечных деньгу вложите — то и больше!

Саша вздохнула и подписала.

Рождественские праздники затихали, начиналась обычная ежедневная работа — уроки, бумаги, контроль здоровья подопечных. Те дети, которые были приняты в школу с подозрением на чахотку, провели уже два лета на морском побережье, что отлично сказалось на их самочувствии. Плюс все воспитанницы отлично питались. Ослабленным полагался ежедневный «гоголь-моголь», а еще в холодное время года абсолютно всем ежевечерне перед сном подавали