Пламя - Наталия Джастер

Верный своему слову, этот мужчина доказал, сколько у меня выносливости.

Потом он насухо вытер нас полотенцем, одел меня в льняной халат и расчесал мне волосы. И вскоре тепло семьи и друзей заполнило покои, начиная с матушки и Нику.

Пока я болела, Поэт старался не напугать своего сына. Он сказал Нику, что этот эпизод был случайностью из-за тарелки с испорченной едой. И хотя ребенок поверил ему и еще больше расслабился, когда я подтвердила эту выдумку, потребовалось некоторое время, чтобы полностью успокоить Нику.

С восстановившимся настроением мальчик прижимался ко мне весь остаток дня. Его присутствие, наряду с присутствием матушки и нашего клана, вернуло мне силы.

Конечно же, они мне понадобились. Потому что три дня спустя прибыла Зима.

27

Поэт

Лед. Это было первое, что пришло на ум, когда вереница черных карет покатилась по кирпичной дорожке к главному двору. Купол вечерних звезд усыпал небо, как осколки стекла. Под этим зрелищем кавалькада оленей и лосей тянула вереницу экипажей; каждое животное было статным, а вокруг раздвоенных копыт клубился мех. С этими рогами, загнутыми внутрь, как ложки, и заканчивающимися острыми концами, одни только эти существа могли бы посадить на кол целую армию.

Процессия стальных колес вгрызалась в землю, оставляя за экипажами слои мокрого снега и замораживая путь к осеннему замку, словно вечная мерзлота. След прорезал кирпичи, как ловушка, настолько прозрачный, что вблизи его было легко не заметить. Любой достаточно неуклюжий человек, не смотрящий под ноги, мог бы споткнуться и свернуть себе шею.

Подавшись вперед, я согнул руки и положил предплечья на парапет балкона.

— Надо же, — сказал я, приподняв бровь и глядя вниз на эту сцену. — С таким эффектным появлением можно подумать, что он пытается превзойти меня.

Рядом со мной Бриар сжала перила.

— Во-первых, это невозможно. Во-вторых… — Она заколебалась, словно ее больше беспокоил следующий важный факт: — Ему плевать на то, чтобы на кого-то производить впечатление.

— Ты говоришь это так, будто это может стать проблемой.

— Большинство бы с этим согласилось.

Я выпрямился и повернулся к принцессе.

— Мы не большинство.

Хмурый взгляд Бриар смягчился в легкую улыбку. На ней было черно-ореховое платье; облегающий лиф в рубчик и прозрачные манжеты рукавов были отделаны старинным золотом. Юбка расходилась, открывая облегающие легинсы и мягкие сапоги под ней; скромно высокие каблуки впивались в пол.

Принцесса заколола волосы в сложную конструкцию из множества замысловатых, но свободных кос, хотя та самая заплетенная прядь с крошечными дубовыми листьями оставалась в центре внимания, поддерживаемая остальными ее локонами. Эбеновые серьги покачивались в ушах и сочетались с тяжелым кулоном, поблескивающим между ключицами.

— Чопорная и элегантная, но в то же время свирепая, — оценил я, обхватив ее за талию. — И с кучей места, чтобы спрятать острые предметы.

Ее губы сжались, сдерживая еще одну улыбку.

— Можешь поискать их позже.

Так я и сделаю. Вытаскивать каждый спрятанный шип из ее наряда будет так же заманчиво, как и срывать остатки этой роскошной ткани с ее тела.

Позже. Если только ад не замерзнет в присутствии Зимы.

Критическим взглядом Бриар изучила мой обсидиановый камзол, расшитый тонкой серебряной каймой.

— Я смотрю, ты стремишься его разозлить.

Серебро было цветом Зимы. Было бы более покладисто с моей стороны выбрать другой оттенок, если бы не одно «но».

— Я шут, — просто сказал я ей, прежде чем согнуть руку в локте. — Пойдем?

Несколько минут спустя мы шагали по коридору к тронному залу в сопровождении нашей свиты, охраняемой Эйром. На полпути к нам присоединилась Авалея со своей свитой, и обе группы слились воедино, не сбавляя шага. Наша троица шла в ногу, пересекая залы и мезонины; эхо кольчуг и палашей звенело позади нас.

В ту секунду, как доложили о выздоровлении Бриар, Авалея и Нику влетели в покои. Но сегодня вечером облако, на котором парила Ее Величество, сдулось; тревога затмила родительскую радость. Было нетрудно догадаться почему.

Однако было кое-что еще. Королева казалась напряженной так, словно пережила несколько прошлых катастроф. А именно — битву во дворе и изгнание Бриар.

Я списал это на неуверенность и мысленно пересчитал кинжалы, припрятанные в моем камзоле и штанах. Не то чтобы мы не были благодарны Зиме за помощь в спасении жизни Бриар. Своей кровью и дыханием я буду в вечном долгу перед принцем за это.

Дело было скорее в том, что мы не могли сказать, какова будет его истинная цена. И если Зима была единственным Сезоном, способным заставить Риза обделаться от страха, неизвестно, насколько хуже будет эта расплата по сравнению с гневом Лета.

Такой поворот событий мог привести к альянсу. Или мог сбросить нам на колени еще одного врага.

— Взвешивай свои слова и говори прямо, — напомнила мне Бриар, обобщая тактику, о которой мы договорились ранее. — Он не будет реагировать на завуалированные насмешки или загадки.

— Если он вообще будет реагировать, — добавила Авалея; бронзовая корона поблескивала на ее голове. — Этот человек холоднее, чем тот мокрый снег, который его кареты высыпали на наши недавно отремонтированные кирпичные дорожки. Хотя я поблагодарю Зиму за то, что он растопит этот бардак перед отъездом.

— Не умеет интерпретировать подтекст, так что ли? — спросил я. — Это вряд ли станет для нас проблемой.

— О, он может интерпретировать его, — поделилась Бриар. — Просто он не будет в этом участвовать. Нам стоит беспокоиться не об уловках или замаскированных словах принца. А о его прямолинейности.

— Даже это — уловка, Сладкая Колючка. Все что-то скрывают, — невозмутимо ответил я. — Просто некоторые делают это у всех на виду.

Каретам потребуется какое-то время, чтобы проехать через надвратную башню и разгрузиться во дворе. По обычаю, мы должны были встречать прибывающий Сезон на улице. Однако культура Зимы отвергала подобные церемонии, предпочитая приемы в тронном зале.

Это означало, что у нас должно было быть по меньшей мере десять минут, чтобы подготовиться до того, как наш гость переступит порог зала — если бы не одно открытие. Часовые бездействовали у входа; их лица побледнели, а движения были заторможенными, словно кто-то недавно пропустил их через мясорубку.

Наша группа замедлила шаг. Мы обменялись взглядами, а затем прошли мимо стражников, которые поспешили открыть двери. Хотя нас должны были объявить, часовые, казалось, проглотили языки.

Эта заминка предоставила баритону достаточно времени, чтобы окатить