Сон-да-Ветер - Александра Глазкина

Захваченные противостоянием, мы несемся прочь от берега, в океан. Под нами волнуется и шумит Акве, чуя неладное, и Бриз, понимая свою ошибку, начинает спиральное восхождение. Туда, куда нет хода другим стихиям. Лишь наша энергия, силы и ветра, ветра, которые уже сходятся вокруг плотным кольцом, не зная, кому помогать. Да, они присягали мне, но прежний Смотритель не исчез, и он сильнее меня.

Хватка Бриза не ослабевает, но и я не сдаюсь. И тогда, резким порывом он вновь направляется в сторону острова. Острова, на берегу которого нас ждет Нира! Мы вываливаемся на балкон, запыхавшиеся, потрепанные. Я чувствую, что часть силы и впрямь оставила меня, а Бриз окреп, но и он ошибся в своих предположениях!

— Это бессмысленно, Мико! Я забираю то, что дал тебе, но ты усвоил новую силу. Наша схватка будет длиться бесконечно, а время уходит. Если ты не используешь силу сейчас, все напрасно. Подумай сам, мы останемся оба, будем сражаться за право быть Смотрителем, вновь вмешаются остальные, и будет война. Я просто прошу: дай мне уйти!

— Я не верю тебе. Я истрачу силу на портал, и останусь лишь человеком. И тогда тебя ничего не остановит, как не остановило губить спящих, вселяясь в их тела…

— Ты сделаешь это, Мико!

— Нет.

За моей спиной гудит поток в междумирье. Мне нужно лишь мгновение, чтобы преобразовать его в магические двери, но я не пойду на это! Молчание тягучее, как смола, окружает нас, но потом что-то неуловимо меняется, и Бриз торжествующе произносит:

— Я же говорил тебе, у меня есть гарант!

Я оборачиваюсь и вижу в зале ту, которой здесь быть не должно. Ту, которая не даст мне вновь обернуться потоком, чтобы продолжить схватку, иначе она, как и Рина, погибнет, сметенная крылом стихии. Ту, которая стала разменной монетой в хитро сплетенной игре нашего бывшего друга. Я бессилен, хотя сила внутри перехлестывает за края моей отчаявшейся души.

— Зачем ты здесь?! — кричу я Нире, подставляя Бризу незащищенную спину. Но он не бьет.

— Мне было видение, — по лицу ее струятся слезы, — тебе грозит опасность.

— Ты немного запоздала, Нира, с предупреждениями, — Бриз, мягко ступая, пытается обойти меня, но я встаю между ним и той, чья судьба решается сейчас. Бриз, заметив мой маневр, останавливается, и продолжает обращаться к Нире, мягко, непринужденно, вот только в глазах — смертоносный блеск. — Твой муж не верит мне, Нира, и ты должна убедить его…

— Ты ведь сказал, что не можешь попасть сюда, — растерянно произносит Нира, не понимая, что случилось с Бризом.

— Мне просто нужно было, чтобы ты переступила запрет и поднялась сюда. Я хочу покинуть вас, мои милые друзья, и Мико может использовать свою силу, чтобы открыть мне двери. Но он не хочет. Он не доверяет мне. Вспомни свое видение, Нира, вспомни хорошенько. Опасность — но лишь тогда, когда я останусь здесь. Тогда, увы, нам придется сразиться… Вспоминай, Нира, прошу тебя…

Нира закрывает глаза, погружаясь в видение, и я уже знаю ее ответ:

— Открой ему двери, Мико. Пусть уходит.

Я делаю шаг и еще шаг к потоку, но так, чтобы Нира была рядом. В моем сознании вспыхивают и гаснут образы, запечатленные яркими мазками на темной стене галереи. Нить, связывающая стихии. Спасение. И тогда я делаю то, что мне велено. Я поднимаю руку, подчиняя поток новой силе, я отправляю зов, но пока тот, неведомый, далеко, и у нас есть время. Я сплетаю портал: водное зеркало в раме сплетенных ветвей на раскаленном огненном постаменте скал, а вкладом моей, последней стихии будет дыхание ветра. Бриз довольно улыбается, и делает шаг. Он и впрямь готовится уйти.

И тогда я беру Ниру за руку, и золотистая жемчужная бусина на ее шее, знак нерожденного, но уже существующего, вспыхивает. От золотистого шарика разбегаются во все стороны радужные пульсирующие нити. Миг — и нить причудливым узором вплетается в яростно пляшущую огненную завесу, заставляя ее опадать. Миг, и нить проходит по краю пенных волн, стягивая их в мерно колышущееся покрывало. Миг, и она вплетается в раскачивающиеся кроны вечнозеленых деревьев, и те вновь устремляются ввысь, неподвижные и величественные. Миг — и раскручиваются спирали вихрей, уже готовых стереть с лица земли все живое. Нить все раскручивается, пронизывая и прочно сшивая все прорехи материального и стихийного мира. Спасая мир, наш маленький мир, моей семьи, моей любви.

И ткань пространства на мгновение рвется, сквозь этот мир проступает наш, и последним усилием я подхватываю на руки Ниру. Мы проваливаемся, озаренные призрачным светом третьей луны. И последнее, что провожает нас из мира Смотрителей — полный бессильной ярости крик Бриза. А потом — темнота.

НИРА

Это не похоже на сон. Во сне я уже научилась отделять неведомое от возможного; ловить образы, за которыми кроются простые и ясные действия, что должно совершить после того, как откроешь глаза. Но сейчас, в смешении золотого и белого, в мощном потоке, где, как жилки на руке, проступает причудливый узор из сине-чернильных штрихов, все сложно и непонятно. И страшно.

Впервые в жизни мне так страшно, даже, несмотря на то, что Мико крепко, до хруста в костяшках, сжимает мою руку. Просто я чувствую, что тот хрупкий мир, который живет внутри меня, вдруг просыпается резко, смешивается с миром внешним, который сейчас — торжество хаоса. Вокруг все бушует и бушует поток, в чьи объятия меня решительно увлекает Мико, а потом словно рвется невидимая ткань, и нас швыряет куда-то за пределы мира, туда, где даже биение сердца в висках отзывается по-другому…

Когда я вновь открываю глаза, над головой — нависающая скала странного светлого, почти белого цвета и безмятежное ярко-синее небо без единого облачка. Все тихо и знакомо, шум далекого прибоя и шелест пальм над головой, умиротворяющие звуки, окружающие меня, ласково шепчут, что все самое плохое позади. Я осторожно прикладываю руку к животу и чувствую едва уловимое шевеление. Облегченно вздыхаю, и на глазах невольно выступают слезы радости. Наше дитя живо!

Я чувствую себя разбитой, но все же нахожу силы, чтобы повернуть голову и удостовериться, что Мико рядом. Он лежит неподвижно, и лицо его заливает странная бледность. На мгновение меня окатывает волной ужаса, но, ухватив