Сон-да-Ветер 2 - Александра Глазкина

Алтарь — высокий серебристый камень, расположенный в центре зала. На его чуть шероховатой поверхности, разделенной бороздами на равные четвертинки, отлиты круглые углубления, в которых тускло мерцают зеленый, красный и синий камни — бывшие стихийные амулеты, разорвавшие связь с остальными. Чистый концентрат энергии, навечно в камне. Только последнее углубление пустует, а амулет на моей шее привычно холодеет, предчувствуя перемены.

Я осторожно снимаю цепочку, освобождаю амулет от золотого корпуса и кладу его на алтарь. Мгновение ничего не происходит, а затем он вспыхивает радужными переливами. Цепочка уходит в борозду, исчезая, а сам амулет выпускает в сторону остальных разноцветные струйки, освобождаясь от давних клятв, пока его сияние становится ослепительно белым, как цвет самых нежных облаков над горными пиками. Потом сияние постепенно тускнеет, а алтарь начинает вибрировать. На его поверхности, как вертушка, запущенная нетерпеливым ребенком, раскручивается радужный ореол, на который через отверстие в крыше храма начинает медленно, но неудержимо литься темно-синий свет третьей луны. Луны, впервые озарившей этот мир своим светом.

И вот — яркая вспышка, от которой я поспешно закрываюсь широким рукавом, и на алтаре ничего нет — ни рун, ни углублений, ни амулетов. Ровная серебристая поверхность, слегка волнующаяся, как остывающее расплавленное серебро. Медленно и плавно алтарь опускается вниз, словно растворяясь в мраморном полу. И вот уже только пустынный круглый зал.

Ритуал окончен. Стихии навсегда освободились от опасности человеческого влияния, а люди, должно быть, навсегда освободились от опасности быть покоренными свободными стихиями. Я не оборачиваюсь, но чувствую, как далеко за туманной завесой никнут порождения. Сворачиваются, рассеиваются, рвутся в клочья, чтобы исчезнуть навсегда. Это последнее, что я могу уловить из порывов ветра, а потом стихийная сила уходит из меня, сочится из каждой клеточки, оставляя после себя тягостную пустоту. Птицы покидают мою клетку. Я знаю, будет тяжело, пусть! Я привыкну! Смирюсь с невозможностью чувствовать радость свободного парения и считывать волнение облаков. Для того я сюда и шла — вернуть случайный дар.

И все же на минуту закрываю глаза, в последний раз пропитываясь невероятными ощущениями, когда ветер, как покрывало, соскальзывает с волос и плеч, ласкает холодную кожу, прощается, чтобы стать просто частью природы, частью мира, окружающего меня, но больше не быть мною. И если я плачу, все равно никто не увидит моих слез…

Взлетают и опадают под порывом уже чужого ветра легкие занавеси, тревожно позвякивают серебряные подвески, и лунный свет, льющийся с небес, уплотняется, кружась на месте исчезнувшего алтаря. И передо мной появляется сотканная из белого, серебристого и темно-синего прозрачная фигура.

Явись передо мной кто из земных богов, я бы не поверила. Но здесь, под чужими звездами, в мире, пропитанном чудесами, где мне уже довелось летать, свивать ветра в кокон, собирать русалочьи слезы и нести во флаконе чужие сны, появление той, что когда-то создала этот мир, кажется мне простым и естественным. У Сомнии — удивительные лучистые глаза, цвет которых невозможно определить, и тонкое невероятно прекрасное лицо. Она укутана в покрывала, от которых идет жемчужное мерцание, и все пространство храма наполняется особой энергией, нежной, убаюкивающей, комфортной.

Я невольно преклоняю колено, но лунная богиня взмахивает рукой, призывая меня встать.

— Приветствую тебя, Селина, — голос у нее мелодичный, словно ручеек журчит. — Ты достойно прошла испытание и выполнила то, что было уготовано тебе судьбой!

— Теперь я свободна? Я смогу вернуться домой? — вопросы вырываются раньше, чем я успеваю сообразить, что неплохо бы для начала ответить на приветствие, как-нибудь изысканно и красиво, под стать речам Сомнии.

Но она лишь улыбается мягко, великодушно принимая мое нетерпение.

— Да, теперь ты можешь вернуться. Отдай последнее, что у тебя есть — и ты освободишься!

Я поднимаю глаза к небу, в котором наливается синевой огромный диск. Сомния кивает, соглашаясь.

— Как бы ни сомневался в тебе Сивинд, я верю, что ты не позволишь случайным соблазнам одержать над собой верх. В твоей душе нет корысти и властолюбия, не для того ты спасла этот мир от хаоса, чтобы воцариться над ним.

— Значит, я могу вернуться? Прямо сейчас? Вы поможете мне вернуть силу третьей луны?

Если честно, от подобной перспективы голова слегка кругом. Конечно, больше всего на свете я хочу вернуться, но я рассчитывала попрощаться со всеми: с князем, Дирком… с Дэгу. Попрощаться ли?

Но Сомния качает головой. Мне необязательно озвучивать свои вопросы, чтобы получить ответы. Она читает все в моей душе, все, даже то, что я сама не могу.

— Я открываю двери между мирами, а не пробиваю стены. Ты должна вернуться в белую башню, к последним вратам, которые навсегда закроются, как только ты попадешь домой. Помочь тебе? Сила сама покинет тебя, когда ты решишься и ступишь в поток. Именно эта сила станет ключом, открывающим врата. А потом она вернется в мир. Мир, которому отныне суждено жить и без Смотрителей, и без свободных стихий. Магия третьей луны, которую ты чувствуешь, растворится в мире, и только самым достойным будет дана возможность овладеть доступом к ней. Но и это случится нескоро. А теперь… открой свое сердце. Спрашивай, чем оно томится.

— Я… я не могу остаться? Даже если отдам силу и стану просто человеком? Просто закрою врата, но останусь здесь?

Если честно, озвученное удивляет меня саму. Вообще-то я собиралась спросить, не могу ли я позвать с собой Дэгу, как когда-то отец забрал маму. Если только его уход не станет нарушением баланса. Но мы же не забираем ничего, что принадлежит этому миру? О том, согласится ли Дэгу оставить семью, я как-то пока не думала. Но, выходит, я сама готова отказаться от своей прежней жизни? И принять, что никогда не увижу родителей?

— Ты можешь остаться, Селина, — тихо говорит Сомния. — И запечатать врата между мирами, используя лунную силу, ты тоже вправе. Но готова ли ты к жертве, которую придется принести?

Я вздрагиваю. Жертва?

— Когда твой отец пробил обратный путь и унес с собой амулет, равновесие между мирами было нарушено. Он забрал то, чему нет места в вашем мире, и стихийная сила звала его обратно. Когда его зацепил белый ветер, ему хватило сил, чтобы остаться дома. Остаться… частично.

— Я не понимаю… — растерянно шепчу я.

— Твой отец, Селина, сейчас оказался заложником двух миров. Странником, блуждающим в покрывалах ночи. Тело его томится там, в твоем мире, но душа его здесь, в вечном потоке уже покоренной стихии. Это — его плата за хаос, который