Семь смертоносных шипов - Эмбер Хэмилтон

Я хмурюсь и снова закрываю книгу, проводя рукой по серебряному тиснению на обложке: тернистые лозы, вьющиеся вокруг, лев, дракон и те четыре руны, что окружают их.

Я не слишком набожна. Мне нравятся вещи, которые я могу видеть и осязать, вроде хорошо построенного предложения или чашки крепкого чая. Но сейчас, стоя перед этой маленькой черной книгой и странным символом в серебряном рельефе, я чувствую тяжесть чего-то потустороннего, давящего на меня — предостерегает ли оно меня или угрожает, я не уверена. Это чувство тяжелое, удушающее.

Что-то сдвигается краем глаза.

Я дергаюсь назад, роняя книгу на алтарь.

Великие двери собора со скрипом отворяются за моей спиной.

В панике я падаю на пол и забиваюсь под ткань, покрывающую алтарь, едва успев спрятаться, как слышу, что кто-то входит внутрь.

Шаги тяжелые, сапожные… мужские. Снова тот стражник? Может, мне стоит выйти из своего укрытия — я и так уже в достаточно больших неприятностях. Но некий инстинкт велит мне оставаться в тени. Пульс бьется в горле, и я пытаюсь контролировать свое дыхание. Мои тени облизывают кончики пальцев. Только не снова.

Я спокойна.

Я все контролирую.

— Девчонка? — зовет грубый голос капитана. Он рычит, как зверь, и я замираю, втянув воздух.

Он делает шаг вперед, его сапоги приближаются к алтарю, под которым я прячусь, замирает на мгновение, а затем быстрым шагом направляется по длине собора.

Он прямо рядом с моим убежищем. Я вижу тень его ног в свете свечей, слышу его тяжелое дыхание. А затем… холод пробегает у меня по спине, когда я слышу, как он поднимает книгу. Глупо. Как я могла ее оставить?

Я уверена, он слышит, как бешено колотится мое сердце.

Затем раздается еще один звук — откуда-то с расстояния нескольких ярдов.

— Есть ли причина твоего здесь нахождения? — произносит знакомый голос, напоминающий крученый шелк и мягкость паутины. Я узнала бы его где угодно. Роуз.

— Королева потребовала, чтобы я пришел и удостоверился, что ты исполнил свой долг, — говорит стражник. Он повернулся, и я вижу носок его меча и подошвы сапог под алтарной тканью. — Где девчонка?

Мое сердце замирает. Должно быть, Роуз наблюдал за мной из угла все это время. Он знает, где я. Но он не отвечает на вопрос. Вместо этого он произносит:

— Что у тебя в руках?

— Эта книга лежала на алтаре. Я подумал…

— У тебя вошло в привычку забирать все, что пожелаешь, из места поклонения моей семьи?

— Разумеется, нет, — рявкает мужчина.

Роуз подходит ближе.

— Я уже разобрался с ней, — говорит он.

Стражник медлит. — А тело?

Тело. Мои глаза зажмуриваются. О, Святые…

— Я более чем способен убрать за собой мусор, — говорит Роуз.

— И ты можешь объяснить, как тебе удалось казнить мейгу и избавиться от ее тела за столь короткое время, Охотник?

Охотник?

Я втягиваю воздух, и звук получается слишком резким, слишком отчетливым. Я со всего маху хлопаю рукой себе по рту.

— Ты теперь эксперт по охоте на мейг, Капитан? Есть причина, по которой Ее Величество доверяет подобные дела мне.

Но стражник не слушает. — Ты слышал это?

Нет. Нет-нет-нет.

Я сворачиваюсь в клубок, стараясь стать как можно меньше.

Я спокойна.

Я все контролирую.

— Слышал что? — лениво тянет Роуз.

— Я что-то слышал.

— Я ничего не слышал.

Стражник делает шаг вперед.

Роуз демонстративно вздыхает. — Твое присутствие утомляет меня.

— Моим приказом было помогать тебе.

Голос Роуза понижается. — Я занимаюсь этим очень давно, Капитан. Твоя помощь не требуется. Уходи.

Я чувствую, как внимание стражника переключается на Роуза — на Охотника. — Я здесь по приказу Королевы. Она начинает терять уверенность в твоей способности исполнять свои обязанности — ты вечно околачиваешься там, где тебе не место.

— Я не «околачиваюсь». — В голосе Роуза сквозит яд. — Это мой дом.

Стражник колеблется секунду.

— Уходи, — требует Роуз.

Стражник наконец отступает. — Передай Королеве мои почтения, — бросает он, уже на полпути к двери.

— Я взял себе за правило никогда не предлагать Королеве ничего, если того не требует необходимость, — отвечает Роуз.

— Этот твой рот однажды погубит тебя, мальчишка.

Мои брови хмурятся. Я никогда не слышала, чтобы кто-то говорил с Роузом в таком тоне. В конце концов, он принц. С другой стороны, я никогда не видела его жизнь за пределами Ванденберге.

Шаги стражника удаляются к выходу, и я почти выдыхаю с облегчением. И тут моя нога соскальзывает. Совсем чуть-чуть, но этого достаточно, чтобы раздался резкий скрип. Я подавляю вскрик. Оба мужчины замирают.

Мое сердце колотится, и мои тени вырываются на свободу.

Нет, нет, стоп.

Я спокойна!

Я — контролирую себя!

Но слишком поздно. Истинный ужас пронзает мое сердце, и тени срываются с моих рук, разливаясь по полу, просачиваясь змеями под алтарную ткань.

Нет. О, Святые, нет.

Я пытаюсь втянуть их обратно, сжимаясь внутри, но это не работает.

Нет-нет-нет. Слезы текут по моему лицу, пока я отчаянно пытаюсь втянуть их обратно в себя, спрятать их в своей коже.

— Я знал, что ты лжец, — выплевывает капитан. Он чеканит шаг к алтарю. Мне некуда бежать и негде спрятаться — я слышу скользящий свист меча капитана, когда он вытягивает его из ножен.

Роуз — Охотник — скользит перед стражником, быстрый, как змея. Я слышу тошнотворный чавкающий звук, бульканье, глухой стук, и тело стражника падает прямо перед алтарем, прямо передо мной.

Его лицо оказывается под алтарной тканью, всего в нескольких дюймах от моей ноги. Я вскрикиваю и отскакиваю.

Глаза стражника широко раскрыты, рот отчаянно открывается и закрывается, а под открытым разрезом на шее растекается лужа крови — Роуз перерезал ему горло. Он еще жив, моргает, глядя на меня, пока прижимает руки к шее; кровь, такая темная, что кажется маслянистой, просачивается сквозь его толстые пальцы, пульсируя с каждым ударом сердца.

Глаза стражника сужаются, в них вспыхивает ярость, когда он видит меня, и он тянется ко мне своей окровавленной рукой. Я визжу и пытаюсь оттолкнуть его ногой.

И мой ботинок врезается в его шею.

Я чувствую, как мягко подаются влажные ткани, когда мои пальцы погружаются в рану. Я пытаюсь выдернуть ногу, но она застревает. Даже через ботинок я ощущаю липкость и влажность его открытой плоти.

Желчь подкатывает к горлу, и вместе с ней из меня вырывается странный, отчаянный всхлип.

Глаза капитана широко распахиваются, и кровь брызжет у него изо рта, обдавая мою юбку, кожу рук, лицо, губы. Я снова вскрикиваю и пытаюсь