Игра похоти: Искушение - Хейзел Райли
Я замираю. — Что? Но мы же заставляем их подписывать соглашения о неразглашении. И вообще, большинство проигравших студентов потом сами уходят из Йеля. Не может быть, чтобы…
— Стоило ожидать, что среди тех немногих, кто остался, кто-нибудь да проболтается, — прерывает он меня. — Это и случилось. Кто-то, кому рассказали об играх Афины.
Я в упор смотрю на него, ожидая продолжения. — Боже, Аполлон, эти твои эффектные паузы действуют мне на нервы. Ты можешь продолжать?
— А по-моему, они к месту, — защищает его Лиам. — Добавляют саспенса.
Аполлон не может сдержать мимолетную усмешку, но тут же снова становится серьезным. — О боксерских поединках донесли ректорше, которая на тот момент еще не знала о смерти Кроноса и, будучи его подругой, замяла дело. Но, в общем, если раньше студенты этого места нас боялись, то теперь они нас еще и ненавидят.
— И убеждены, что я действительно убийца, — заключаю я.
Все кивают.
— То есть я потерял титул самого популярного парня Йеля? И больше не смогу подцеплять девчонок, как раньше?
Хайдес чертыхается, а Хейвен предостерегающе сверлит меня взглядом.
— Сейчас это не самое главное, — добродушно укоряет меня Аполлон.
Согласен, наши игры никогда не были образцом морали. Мы всегда меняли правила как нам вздумается, как нам было удобнее, и развлекались, унижая некоторых студентов, но…
В этом всё же была логика. Мы никогда не приглашали невиновных, случайных людей, которых видели в коридорах. Хотя все вокруг были уверены в обратном, реальность была совсем иной. С нами играло только университетское отребье. Я никогда не забуду, как Хайдес сломал руку одному придурку со второго курса: этот идиот подсыпал наркотики в напиток девушке на вечеринке в честь Хэллоуина.
Единственным исключением всегда была Афина. Как бы мы ни пытались её сдерживать, она слишком часто шла на поводу у своих симпатий и антипатий. Хейвен тому подтверждение.
Факт остается фактом: мы никогда никого не убивали. Мы никогда не причиняли вреда невинным. Сломали пару костей домогателям, ворам и подонкам? Да, и гордимся этим.
Никто из нас не убийца.
Никто, кроме меня. Но это история многолетней давности. Здесь, в Йеле, я никогда не делал ничего плохого.
Я приседаю на корточки, подаваясь к Аполлону. Инстинктивно он вскидывает руки, словно собираясь меня ловить, но я успокаиваю его жестом. Я в полном ладу с тем невероятным чувством равновесия, которым меня наделил кто-то там наверху.
— Кто всё это начал и сдал игры? Тащите его сюда, живо, и посмотрим, полетит ли сегодня кто-нибудь с этой гребаной крыши.
Хейвен вздыхает. — Блю Монтгомери.
Воздух становится тяжелым. Я хмурюсь, пытаясь сообразить, в чем дело. Даже Лиам, кажется, понимает, о чем речь.
— Что происходит? Почему даже Лиам не выглядит потерянным, как обычно?
— Блю, — делает ударение на имени Хайдес. — Блю, Герм. Блю Монтгомери.
Мне требуется еще несколько секунд. Затем два моих нейрона решают наконец посотрудничать и позволяют мне догадаться.
— Это та девчонка, которая всегда нравилась Афине? — это риторический вопрос. Ясно, что это она.
— Тяжелый удар, — бормочет Лиам. — Я бы никогда так не поступил с Афиной.
Зная нашу сестру, она, должно быть, молчала неделю с непроницаемым лицом, пока внутри умирала и страдала как побитая собака.
— Как она сейчас? — спрашиваю я.
— А как она может быть? — парирует Хайдес, выгнув бровь.
Одним прыжком я спрыгиваю с самого края и усаживаюсь на карниз. Этот жест, кажется, успокаивает Аполлона — он решается подойти ближе и устраивается рядом. Хейвен подражает ему, присаживаясь с другой стороны.
— А Пандора? Уран? Где он? Что нам делать? Ребят, я не думаю, что смогу чем-то помочь.
Хейвен хватает меня за руку и сжимает её, пытаясь успокоить.
— Уран исчез, и наша мать, Рея, тоже. Мы не знаем, где они, но очевидно, что Уран будет заявлять о себе косвенно и что он придержал Рею в качестве оружия, — объясняет Аполлон. — Тимос и Лав все эти месяцы не прекращали работу, чтобы добыть хоть какую-то информацию о Пандоре.
Моя вера в успех на нуле.
— На самом деле, мы не то чтобы сильно продвинулись, — вмешивается Лиам. — Я бы даже сказал, что дела наши — дрянь.
— Спасибо за ценный комментарий, — шипит Хайдес.
— Арес? — добавляю я.
— Его чуть не арестовали в августе, потому что он пытался потрогать Мону Лизу в Лувре. Но в целом всё хорошо, — рассказывает Хейвен.
У меня вырывается усмешка.
— А что, если мы забьем на эту Пандору? — выдаю я на импульсе. — Если мы просто оставим всё как есть? Уран ведь сдержит обещание, так? Перестанет нас донимать.
Аполлон, кажется, согласен со мной, но того же нельзя сказать о Хейвен и Хайдесе.
— Герм, тут всё сложно. Уран изгнал Тейю с Олимпа, а Рею, скорее всего, держит в плену. Тейя живет здесь, в двух шагах от Йеля, в какой-то квартире, и у неё нет доступа к банковскому счету. Уран перекрывает нам кислород. Если мы не найдем Пандору, это никогда не кончится, — объясняет Хейвен.
— Или мы можем сдаться, и нам всё вернут, — бормочет Аполлон.
— Ты меня задолбал! — взрывается Хайдес, заставляя меня вздрогнуть. Он подходит к нему с угрожающим видом, вставая вплотную. — Ты всё лето долбишь одно и то же. Какого хрена ты не хочешь, чтобы мы искали Пандору?
Ну вот мы и пришли к очередному секрету Аполлона. Какая «неожиданность». Меня ничуть не удивляет, что именно он — хранитель великих откровений. Выбери они меня, я бы уже раззвонил об этом на каждом углу.
Аполлон и бровью не ведет. Он выдерживает яростный взгляд Хайдеса, плотно сжав губы.
— Ты мне ответишь? — Хайдес хватает его за ворот свитера и дергает.
Лиам пытается вступиться: — Эй, не нужно…
Но Хайдес машет на него рукой: — Не лезь!
Тот отступает. — Это семейные разборки, решайте сами.
Я не могу удержаться от смеха. Серые глаза Хайдеса на мгновение задерживаются на мне. — Это не смешно.
— Истерический смех — моя единственная защита в кризисных ситуациях, — признаюсь я. — Я либо смеюсь, либо сигаю с этой крыши, чтобы со всем покончить.
— Даже не вздумай так шутить, — предостерегает меня Аполлон.
Я громко фыркаю. — Это ирония поколения Z, брат. Какая скука.
— Лучше вернуться в комнату. Уже поздно, — отвечает он, игнорируя меня. Высвобождается из хватки Хайдеса и встает.
Однако Хайдес с этим не согласен. Он заставляет его снова сесть. — Что там, в этой Пандоре, такого, что тебя так пугает?
Наступает момент, когда мне начинает казаться, что