Огонь в его жилах - Руби Диксон

Одна лапа снова тянется ко мне, как будто он не может решить, что со мной делать. Я знаю, что это он, поэтому на этот раз я не двигаюсь. Я жду, что он собирается делать.

Коготь касается моего подбородка, царапая кожу, а затем движется вниз по груди. Он все еще острый, несмотря на то, что его обрезали, и когда он проводит им по центру моего лифчика, тонкий, изношенный материал рвется и падает на землю. Теперь я действительно голая. Но на этом он не останавливается. Он продолжает опускать когти все ниже, словно проверяя мою реакцию.

Я твердо решила не реагировать.

— Помнишь ту первую ночь на крыше? — спрашиваю я, стараясь, чтобы мой голос звучал бодро и ровно. — Помнишь, ты говорил, что всегда будешь рядом со мной? Ну, я не называю тебя лжецом. Я знаю, что случилось дерьмо. Я знаю, ты изо всех сил пытаешься контролировать это, но я хочу, чтобы ты сдержал свое обещание. Я хочу, чтобы ты был со мной, Лиам. Я хочу, чтобы мы были вместе. Я тебя так люблю. Так что, если бы ты очень постарался преобразиться и вернуться ко мне…

Слова застревают у меня в горле, когда этот тупой коготь проникает мне между бедер. Я задыхаюсь и отшатываюсь назад.

— Не делай этого. — Я люблю Лиама всем сердцем, но мне неинтересно целоваться с ним в форме дракона, особенно когда он в таком состоянии. — Если ты хочешь прикоснуться ко мне, тебе придется переключиться на свою человеческую сторону.

Из его горла вырывается устрашающий низкий рык. Черные глаза сужаются, когда он смотрит на меня, но когда он снова тянется ко мне, я отталкиваю его.

— Я сказала «нет». Аталим, изменись обратно. Пожалуйста.

Он отшатывается, и на мгновение мне кажется, что он — змея, готовая ужалить. Его зубы оскалены, а глаза — два полуночных озера. У меня немного разрывается сердце от этого зрелища, но в то же время в нем теплится надежда. В конце концов, он меня еще не убил. Надеюсь, это хороший знак.

Поэтому я продолжаю пытаться.

— Аталим, если ты хочешь прикоснуться ко мне, мне нужно, чтобы ты изменил форму и попросил. Это все, о чем я прошу. Если ты это сделаешь, ты можешь прикасаться ко мне, как захочешь. Мне даже все равно, если ты меня обожжешь. — Я показываю на старую рану от ожога на моей руке после моего лечения. — Ну, я вру. Мне не все равно, если ты меня обожжешь. Но если ты хочешь, чтобы я прикоснулась к тебе в ответ, я готова рискнуть, просто потому, что я так сильно тебя люблю и скучаю по тебе, как по шоколадному торту. Даже больше.

Дракон снова опускает голову и приближается ко мне на несколько дюймов. Его хвост хлещет из стороны в сторону, задевая ближайшую машину и опрокидывая ее на бок. Я изо всех сил стараюсь не обращать внимания на это зрелище, потому что не хочу показывать страх. Я просто хочу, чтобы Лиам увидел, как сильно я его люблю.

— Тебе нравится, как звучит мой голос? — спрашиваю я, добавляя к этому сексуальную гортанную нотку. — Так вот почему ты подходишь ближе? Ты помнишь это? — Я протягиваю руку, гадая, позволит ли он мне прикоснуться к нему вот так.

К моему удивлению — и облегчению — он наклоняется и прижимается своим чешуйчатым носом к моей руке. Каждая ноздря такая большая, что я могла бы просунуть в нее кулак, а изо рта у него пахнет углем и дымом. Я игнорирую вид его больших зубов и тот факт, что он мог бы съесть меня в два счета, и нежно поглаживаю его по носу. В человеческом обличье кожа Лиама на ощупь похожа на человеческую — такая же мягкая и приятная к прикосновению, как и «нормальная» кожа, только с намеком на чешуйчатый узор, проступающий сквозь золото. Но тут крупным планом его чешуйки увеличены, и каждая из них кажется грубой каменной крошкой. Неудивительно, что Эми носит седло. Я глажу его по носу, играя пальцами с чешуйками. Я хочу почувствовать ту сильную любовь, ту собственническую потребность, которые я всегда испытывала к нему в прошлом, но сейчас я чувствую только беспокойство, что он, возможно, зашел слишком далеко.

— Ты сказал, что никогда не бросишь меня, — напоминаю я ему, понизив голос до тихого шепота, когда нежно касаюсь его чешуи. — Не думаю, что ты захочешь мне лгать. Я думала, что значу для тебя больше, чем это.

Дракон движется. Он бросается вперед так быстро, что я вскрикиваю и отшатываюсь назад, падая на задницу. Его когти цепляются за воздух, и я задаюсь вопросом, пытался ли он схватить меня или просто напугать.

В любом случае, он нависает надо мной, его глаза темнеют и наводят ужас, когда он смотрит вниз, туда, где я распростерлась на булыжниках площади. Моя задница болит от падения, но я не обращаю на это внимания. Я даже дышать не могу, потому что уверена, что стоит мне сделать неверное движение, и Лиам набросится на меня и съест.

Дракон опускает голову, а затем внезапно просовывает морду мне между бедер.

Я задыхаюсь и снова падаю на булыжники мостовой. Я распласталась на земле, когда его нос потерся о мою киску, и он выдохнул, что было похоже на волну жара. Я издаю тихий протестующий звук, но он не двигается.

На самом деле, он ничего не делает. Он словно застыл на месте. Мгновение спустя он глубоко вдыхает, и я понимаю, что он чувствует мой запах.

Я хочу сжать кулаки от возбуждения. Да! Наконец-то!

— Вдохни его, — подбадриваю я. Странно чувствовать восторг от того, что дикий дракон обнюхивает мою киску, но если что-то и вернет Лиама ко мне, так только это. — Ты чувствуешь мой запах? Чувствуешь, как я прикасалась к себе, когда думала о тебе? Каким влажной я стала для тебя?

Дракон снова рычит, но на этот раз в нем нет угрозы. Кажется, что тяжелая злоба, витающая в воздухе, рассеивается, и мне хочется кричать от радости. Вместо этого я сосредотачиваюсь на том, чтобы еще больше вернуть его к себе. Одной рукой я осторожно отодвигаю его морду от своих складок. Он позволяет мне оттолкнуть его, хотя он в сто раз