Ее истерзанные звери - Э. П. Бали

Пока она достает вакуумную систему и пробирки для забора крови, я скребу пальцами свой ошейник.

— Мило, — иронизирую я. — Ученые в поместье Дракос всегда пользовались обычной иглой и шприцем. Так старомодно.

Ее глаза на миг косятся на меня, после чего она возвращается к делу и затягивает жгут чуть выше локтевого сгиба.

Надо полагать, они проверяют, нет ли у меня овуляции. Я вообще не уверена, что моя течка начнется, учитывая, как долго я нахожусь вдали от своих пар. Однако по срокам время как раз подходящее. Наверняка Коллекционерша отслеживает циклы на какой-нибудь маркерной доске.

— Тебе следовало бы вести себя осторожнее.

От скрипучего, резкого звука ее голоса я удивленно вскидываю брови:

— Это еще почему?

— Она безжалостна.

Эти слова пробирают меня до костей, точно ледяная вода. Женщина быстро заканчивает работу, и прежде чем я успеваю спросить, что она имеет в виду, стражники уводят ее. Но когда она уходит, в воздухе шлейфом взмывает ее аромат, и я потрясенно выгибаю брови, узнавая этот запах.

На следующий день мне выпадает шанс узнать, что именно она имела в виду. За мной приходят вечером. К тому моменту ногти у меня искусаны до мяса, а губы шелушатся там, где я сдирала тонкую кожу. В теле чувствуется вялость, а грудь словно придавило тяжелой плитой.

Хуже всего то, что они меня не убьют. Я знаю, что они остановятся в самый последний миг. И это совершенно новый вид ментальной пытки.

Ожидание смерти я, возможно, перенесла бы стойко. Но это? От этого моя анима мечется и рычит внутри. Она борется. Богиня, как же она противится, когда замок на двери щелкает и первыми в камеру стволами вперед вваливаются пятеро охранников.

На долю секунды, пока меня окружают их суровые лица, а в нос бьет резкий запах пороха и стали, я задаюсь вопросом: что будет, если я обернусь? Если я брошусь на них, попытаюсь убить? Скольких я успею уложить за те минуты, пока их выстрелы не сделают меня беспомощной?

Один выстрел в любую ногу — и все кончено. Они повалят меня на пол.

Борьба лишь отсрочит неизбежное.

Поэтому я высоко поднимаю подбородок и покорно выхожу вместе с ними.

Вы меня не сломаете, — напоминаю я себе. — Ни в этой жизни, ни в любой другой. Афина Костеплет — так ее звали. Лориан — так зовут его. Мои пары любят меня, а я люблю их.

Меня конвоируют на первый этаж.

Мы проходим мимо множества великолепных комнат, но я их толком не замечаю. В конце концов мы останавливаемся перед дверью в помещение, залитое естественным солнечным светом, который пробивается сквозь белые шторы. Посреди комнаты лежат круглый ворсистый ковер и одинокая медицинская кровать с электроприводом.

Коллекционерша стоит рядом с Флоресом Дракосом, поджидая меня. Оба выглядят посвежевшими и улыбаются, словно получили какую-то приятную весть. На Коллекционерше элегантное платье, крахмально-белое и туго облегающее фигуру.

Словно с помощью одежды она пытается казаться той, кем на самом деле не является. Будто так можно спрятать таящееся внутри завистливое, алчное чудовище. Тварь более ненасытную, чем дракон, и более коварную, чем змея.

— Добрый вечер, Аурелия, — неторопливо произносит она.

В моей голове раздается далекий, глухой стук.

Вокруг сердца обвивается глухое чувство, будто из старых и мертвых вещей. Я ощущала нечто подобное лишь однажды: когда окружающие звуки и запахи растворились в пустоте, а перед глазами все поплыло, стоило Косе сказать, что моя мать все еще жива.

Я бросаю взгляд на Флореса и, к своему ужасу, замечаю странный блеск в его глазах, а его лицо слегка раскраснелось. Мой взгляд перемещается на кровать. Он ведь не думает заделать мне детеныша прямо сейчас?

— У меня нет течки, — выпаливаю я.

— Мы знаем, — цедит Флорес.

— Но у нас все еще осталось одно незавершенное дело, — говорит Коллекционерша. Какое дело? Что еще осталось? — Забирайся-ка сюда, как милая девочка.

Эта кровать куда приятнее стальной кушетки, к которой я привыкла в поместье Дракос. Здесь толстый поролоновый матрас, свежая белая простыня и большая мягкая подушка.

Кто-то сзади подталкивает меня дулом оружия, и я послушно шагаю к кровати. Мне не хватает присутствия Юджина. Я скучаю даже по деспотичному контролю Упыря над моими научными процедурами.

Эту дорогу я должна пройти в одиночку.

Когда я сажусь на кровать, матрас не издает жалобного вздоха, как медицинские кушетки в Академии Анимус. Она выложила за нее кучу денег.

Она выложила кучу денег за меня.

Флорес жестом велит мне лечь, и я нехотя подчиняюсь, складывая руки на животе и пытаясь унять дыхание.

Коллекционерша направляется к шкафчику и начинает в нем копаться. Флорес подходит к изголовью и шумно вздыхает, осматривая меня с головы до пят:

— Я знал, Аурелия, что в конце концов все к этому придет. В твоих глазах было слишком много огня, а ты нужна нам… — Он опускает ладонь на мое правое бедро.

Сломленной. Вот какое слово они использовали.

Сердце делает неровный, глухой кувырок, после чего срывается на бешеный стук. Я испуганно перевожу взгляд с него на Коллекционершу, которая все еще копошится в шкафу.

— А теперь не дергайся, — с клиническим хладнокровием приказывает Флорес. — Будет немного шокирующе.

И с силой, присущей исключительно драконам, он обхватывает мое правое бедро обеими руками и одним махом с корнем вырывает конечность.

Вопль вырывается из моего горла с такой яростной силой, какой я никогда прежде не знала. Шок мгновенно превращает меня в глыбу сухого льда. Разум парализует. Мой крик без конца разрывает воздух. Кровь заливает простыни.

Коллекционерша резко бросается вперед и бьет меня электрошокером в щеку:

— Оборачивайся! — рявкает она. Лицо взрывается дикой болью.

Все погружается во тьму.

Моя анима с пронзительным визгом вырывается наружу и берет управление на себя, обращаясь в единственное, что способно нас спасти.

Глава 60

Дикарь

В воздухе разносится глухой рокот — дикий, мрачный, отчаянный.

Я резко отрываю взгляд от блокнота.

— Вы это почувствовали? — спрашиваю я, прищурившись и глядя в небо. В животе зарождается недоброе предчувствие, заставляющее меня часто-часто моргать. Обернись я сейчас волком, у меня бы точно шерсть на загривке встала дыбом. Случилось что-то ужасное. Паника сдавливает грудь, и я резко разворачиваюсь, высматривая братьев.

— Да, — тихо отзывается Коса, подходя и вставая рядом со мной.

— Я тоже, — сквозь зубы цедит Лайл, опуская ладонь мне на плечо.

Глава 61