Ее истерзанные звери - Э. П. Бали
Я мрачно киваю:
— Ты храбрее меня, Коннор.
Он выглядит встревоженным, пока я жестом подзываю Лайла:
— Передай ему контракт.
Коннор достает из сумки скрепленную брошюру, заверенную печатями Совета, расправляет ее и, немного посмотрев на текст, протягивает Лайлу.
Мне не нужно заглядывать туда, чтобы понять, почему у Лайла удивленно ползут вверх брови. Это официальный договор о найме, в котором черным по белому написано, что в обмен на крупную сумму денег и освобождение из Академии Коннор обязуется участвовать в научных исследованиях его анимы. Как-никак, он уникальный зверь.
Я достаю телефон и набираю номер.
— Коса, — мурлычет Коллекционерша. — Всегда так приятно слышать твой сладкий голос.
* * *
Пять часов спустя Лайл ведет наш автомобиль через опутанные колючей проволокой ворота крокодильего заповедника, который Коллекционерша зовет своим домом. Она получает баснословные деньги от правительства штата на «охрану природы», но все это чертовски напоминает то, как Фрэнк Ульман получал финансирование для своего парка ужасов. Стоит Лайлу увидеть клетки с колючей проволокой, как его кулаки на руле сжимаются — эти пейзажи кажутся слишком знакомыми. Коннор немигающим взглядом осматривает свой новый дом. Соленая вода в искусственных реках взывает ко мне, как и дикий зов других хищников, и я ловлю себя на том, что не могу оторвать глаз от блестящей глади.
— Она была здесь, — произносит Дикарь, высунув голову в окно. — Я чую это, но не могу понять, здесь она до сих пор или уже нет.
Я согласен с ним, и это заставляет меня лихорадочно оглядываться по сторонам, пытаясь определить время ее прибытия или отбытия. Наверняка она использует щит, маскирующий запах, а возможно, и все свои щиты, чтобы скрыться от нас и остальных. По всем отчетам, они все это время держали ее без обсидиана. Это был единственный способ гарантировать, что мы не явимся за ней.
Машина тормозит перед белоснежным особняком, напоминающим лебедя, и мы с Дикарем выскакиваем из машины еще до того, как глохнет мотор.
Присутствия Ксандера я не ощущаю, однако драконий след здесь все же остался. Возможно, это Флорес, но не его сын. Слава Богине, потому что если бы я учуял еще и его, я бы точно сошел с ума.
В три удара сердца мы вчетвером оказываемся у массивной закрытой двери и принимаемся колотить в нее. Створки распахивают две женщины, судя по запаху, оборотни-кенгуру, облаченные в настолько невесомые платья, что они не оставляют абсолютно никакого простора для воображения. Девицы расступаются и кланяются.
— Господин Харкорус, — тихо произносит первая. — Господин Фенгари, господин Пардалия. Коннор. Добро пожаловать.
— Ага, спасибо, — громко бросает Дикарь. На этот раз он, на удивление, даже помылся — видимо, ради одной лишь мысли, что сможет хоть краем глаза увидеть свою Регину. На Лайле белая классическая рубашка и брюки, я же, несмотря на удушающую жару, остаюсь в привычных черных джинсах и рубашке. Коннор тоже верен себе: на нем туфли на шпильках, черные джинсовые шорты и блузка в цветочек.
Мне бы не помешало окунуться в холодную-холодную морскую воду, но все мои мысли заняты Региной.
— Полагаю, она в своем тронном зале, — обращаюсь я к девице.
— Прошу вас, следуйте за мной, — чеканит она в ответ. — Коннор, пройдите с моей коллегой.
Коннор напоследок кивает нам, ставит чемодан на пол и катит его вслед за второй анимой-кенгуру. Интересно, увижу ли я его еще когда-нибудь.
Первая девица разворачивается и, едва ли не во всей красе демонстрируя нам свой зад, ведет нас к Коллекционерше. Дикарь за ее спиной строит мину в духе «ты это серьезно?», однако мы прекрасно понимаем: леди Крокодилус весьма целенаправленно обставляет наш прием.
Она попросту издевается над нами.
Нас привели в гостиную с длинным изумрудным ковром, ведущим к огромному, вычурному зелено-золотому трону. Сидя в нем, она выглядит нелепо, но изо всех сил старается держать марку, дымя сигаретой и перекинув обнаженные ноги через подлокотник.
К тому же она в одном нижнем белье.
Когда мы входим — трое свирепых хищников на охоте, и ничего лишнего, — ее кокетливая улыбка становится еще шире, после чего она затягивается сигаретой. Я иду впереди и, хотя останавливаюсь на приличном расстоянии, она протягивает мне руку с длинными золотыми ногтями.
— Ваше Величество, — мурлычет она.
Она единственная, кто меня так называет. Пускай я и занимаю морской трон в Совете, этот титул никогда не отражал всей глубины той хладнокровной жути, которой я являюсь.
— Миледи, — официально произношу я, игнорируя ее жест и скрещивая руки на пряжке ремня. — Мы рады, что вы согласились на нашу просьбу о встрече.
— Я тоже весьма рада, — воркует она, поднимаясь с места и демонстрируя, насколько прозрачен ее алый пеньюар.
Дикарь раздраженно фыркает, нетерпеливо озираясь по сторонам. У стены стоит аквариум, мерно булькающий под ультрафиолетовой лампой. Водоросли, искусственные скалы и миниатюрный замок украшают дно, создавая ощущение тесноты. Интересно, не спит ли там один из экспонатов ее «коллекции»? Какая-нибудь редкая водная тварь.
— Простите мой наряд. Я не ждала вас так поздно.
— Это не имеет значения. У нас есть Регина, — сухо отрезает Лайл.
— Ну разумеется, разумеется. — Она ни на миг не теряется, взмахивая рукой слугам за нашими спинами. — Теперь мы, конечно, обсудим дела. Вы, должно быть, проголодались? Я, само собой, прекрасно осведомлена о потребностях таких альфа-самцов, как вы.
От ее откровенного заигрывания внутри меня вскипает отвращение.
Дикарь разминает шею, пока слуги суетливо выносят целый стол, заставленный праздничным жарким и… суши. Для Дикаря приготовили сырой стейк, а для Лайла — двух целых запеченных уток под сливовым соусом.
Она подготовилась.
— Я не голоден, Коллекционерша, — заявляет Дикарь.
Она медленно оглядывает его фигуру с ног до головы, задерживая взгляд на обнаженном торсе с татуировкой оскаленной волчьей головы.
— Пожалуйста, зови меня Катериной, Дикарь. Я очень рада, что ты решил не наряжаться ради меня. Ходят слухи, что ты в последнее время ведешь себя как очень активный, дикий мальчик.
Для нас выдвигают стулья, и Коллекционерша садится, закидывая голые ноги на край сиденья, словно нарочно выставляя их напоказ.
— Прошу вас, угощайтесь, пока мы беседуем.
Мы с Лайлом садимся, но Дикарь предпочитает мерить комнату шагами позади нас.
— Мне нужна моя Регина, — рубит он.
В глазах Катерины на мгновение вспыхивает какая-то искра. Поскольку она крокодил, ее ауру трудно прочесть. Она от природы защищена своей триасовой кожей как от физического вреда, так и от ментального сканирования. Но моей силы достаточно, чтобы заметить яркую, ядовито-зеленую вспышку.
Значит, ревность.
— Нам известно, —