Сон-да-Ветер - Александра Глазкина

НИРА

С момента, как мы воссоединились с Мико, в нашей жизни случаются перемены, лишь подтверждающие, что нас союз благословила Сомния! Лекари разрешают нам покинуть свой храм здоровья (они зовут его «клиникой»), и, хотя перелет на родину Мико нам, по-прежнему, запрещают, мы теперь живем в чудесном домике с небольшим садом, который снял для нас Отто. Его называют «вилла», и находится он прямо на берегу моря. Даже спуск на пляж оборудован специальным деревянным покатым настилом, и наш новый помощник, Кайл, может с легкостью выкатывать кресло прямо к воде.

Да, Мико до сих пор большую часть времени проводит в кресле, но, как и обещано врачами, крепнет с каждым днем и понемногу уже встает. Мне больно смотреть на него, такого неуверенного и осторожного, но сам он ни словом не упоминает о своем прежнем состоянии ветра, и потому я молчу тоже.

В ожидании, пока родится дитя, мы живем тихо и уединенно: приходят лишь Отто, который подробно рассказывает Мико о делах да лекари из клиники, проверяющие состояние мое и мужа. Мне даже разрешают вставать, и я с радостью окунаюсь в домашние хлопоты. Чем-то это время напоминает наши первые счастливые дни на острове, когда мы узнавали друг друга и пробовали себя в роли хозяев.

— Волшба только не работает, — смеется Мико. — Но это дело поправимое.

Да, когда мы одни, он позволяет себе вслух говорить о прежней жизни. Я накрываю на стол, хотя большую часть блюд готовлю не я (мне запрещено долго стоять у горячей плиты), а наша помощница Луа. Луа — из местных, ее, неизменно вежливую, но немного угрюмую, я побаиваюсь. К тому же мне неловко отдавать ей распоряжения по дому.

— Привыкай, — вздыхает Мико, — теперь ты — жена важного и богатого человека.

А вот с Кайлом, который родом из тех же мест, что и Мико, у нас складываются легкие и ровные отношения. Он тоже безукоризненно вежлив, но свободно вступает в наши беседы, поддерживает шутки Мико и терпеливо обучает меня тому, что муж зовет заменой волшбе — учит заказывать вещи через магическое зеркало, называемое «ноутбуком».

Однажды на берегу, когда мы наслаждаемся закатом, а Кайл бродит поодаль, выискивая ракушки, у меня невольно вырывается:

— Знаешь, я скучаю по Бризу.

Мико вздыхает:

— Как ни странно, я тоже.

— Что же все-таки произошло? — рискую задать я вопрос, который так долго меня мучает. — В ту ночь случилось столько странного. Почему Бриз взбунтовался? Он хотел завладеть новой силой, чтобы проникнуть в этот мир? Завоевать его?

— Нет, всего лишь вернуться домой. Бриз был моим предшественником, прежним Аиром, — отвечает мне Мико и тихо, поглядывая на Кайла, пересказывает мне историю Бриза.

К финалу я не выдерживаю и плачу, не скрывая своих слез. Мико встревожено наклоняется ко мне и осторожно вытирает мои влажные щеки своей уже окрепшей ладонью.

— Милая, прости, я не хотел расстраивать тебя. Тебе же вредно!

— Как несправедливо, — всхлипываю я. — Но, знаешь, теперь я понимаю его. Понимаю, почему он обманул нас, хотя… Разве ложь могла бы привести к иному, счастливому исходу? Почему он не признался тебе сразу, когда ты только попал на остров?

— Потому что тогда я сделал бы все возможное, чтобы сразу вернуться, — отвечает Мико. — Тогда еще не было тебя в моей жизни, Нира, мне не за что было цепляться там, а силу стихии я еще не познал…

Мико замирает, но я все же успеваю распознать едва уловимую горечь в его словах. Все это время я старательно не замечаю, как он сердится, когда у него не получается встать. И как он вскидывает руку в привычном властном жесте, стоит внезапному порыву ветра нарушить наш покой. И как подолгу наблюдает за бегом облаков на горизонте.

Я ничего не потеряла, только приобрела, пройдя через врата миров. Мой любимый — рядом, о здоровье будущего ребенка можно не беспокоиться, а мир за пределами клиники оказался не менее прекрасным, чем мой. К тому же, как я понимаю, здесь нет слепого следования заветам, установленным веками. Семья Мико — достаточно богата и влиятельна, чтобы мы могли сами распоряжаться своей жизнью.

А вот Мико… хоть он и вернулся сюда, но сейчас я задумываюсь, сделал ли он это для себя или ради меня? Поверь мы Бризу и останься на острове, мы бы жили почти также, как сейчас, только Мико бы еще и продолжал летать. Но вопрос, жалеет ли он о том, что все сложилось так, как есть, я не осмеливаюсь ему задать. Я знаю, что он продолжает носить амулет, пряча его под широким шарфом. Амулет, который никак не влияет на ветра здешнего мира и служит всего лишь украшением. Или — напоминанием?

— Интересно, что будет с Бризом теперь? — спрашиваю я. — Пусть даже он стал обманщиком поневоле, но мне хочется верить, что Сомния и Творец окажутся снисходительны к нему, и его дальнейшая жизнь сложится не столь печально, как прежняя.

— И об этом я тоже думал, — признается Мико, — не знаю насчет богов, но вот Смотрители вряд ли спокойно отнесутся к его возвращению. После всего, что он натворил… — Мико успевает уловить тень на моем лице и поспешно добавляет, — но мы ведь не знаем, как изменился мир после явления Третьей Луны. Возможно, новое время изменит расстановку сил, и у Бриза появится возможность начать все заново.

Закат давно уже отгорел, и на водной глади серебрится лунная дорожка. Я так и не привыкла, что теперь на ночном небе не круглятся сразу две луны, а висит лишь тоненький бледный серпик. Правда, как и в моем мире, он то наливается, то опадает, но все же смотреть на него странно. Я не говорю Мико о том, что лунный свет будоражит меня. И это, как мне кажется, не связано с культом Сомнии. Что-то новое, непонятное вкрадывается в мои сны и растет с каждым днем, как растет и дитя в моем чреве. Словно тонкие невидимые нити тянутся и сплетаются внутри меня в причудливую ажурную паутину.

Я молчу лишь потому, что в этих новых ощущениях нет ничего пугающего. Да, они странные, но почему-то я смиряюсь с их присутствием, как с чем-то неизбежным. Да и тревожить Мико сейчас, когда он только начал набираться сил, мне не хочется. А он, словно разгадав мое настроение, говорит: