Третья дочь графа фон Дигби - Елена Галунец
— Где будем ставить ёлку? — вдруг спросила Пини в один из вечеров, когда за окном разбушевалась метель.
Зима здесь, как и всегда, была очень снежная. Я старалась не выходить из дома, боясь поскользнуться на дорожке. Лис со Свидом хоть и чистили её каждый день, но я была такая необъятная, что из-за живота не видела, куда наступаю.
— А где она стояла в прошлом году? — спросила я, припоминая, где я была и почему зимний праздник прошёл мимо меня.
Про местную традицию я уже знала, и самой стало интересно поучаствовать в этом.
— Нигде. Мы её не наряжали, — ответил Лис.
— А может, в доме и не будем её ставить? У нас в саду очень красивая пихта. Давайте её нарядим и повесим гирлянды.
— Её снегом завалит, и ничего не будет видно, — скептически произнёс Лис.
— А давайте попробуем. Где игрушки? Пини, сбегай, спроси у бабули.
Девочка тут же убежала, а я посмотрела на грустного паренька.
— Чего стряслось? О чём думаешь?
— У мамки день рождения завтра. Пини ненавидит этот день, потому что вместо праздника мать устраивала попойку, и нам приходилось как-то даже ночевать в сарае, потому что не могли войти в дом. Бабуля хотела, чтобы Пини забыла об этом, и несколько раз рассказывала сказки про то что добрый Снежный дед оставляет подарки именно под домашней ёлкой именно в этот день, поэтому я обещал Пини раздобыть ёлку…
— Без проблем. Сейчас устроим, — хмыкнула я и набрала Свида.
Тот вечером привез нам трёхметровую ель, и мы с огромным трудом затащили её в дом. Аромат стоял волшебный. Пини весь вечер развешивала игрушки, и я, наблюдая за этим, проникалась волшебством этого момента. Жаль, в моём мире нет такой традиции. Перебрав всю коробку, Лис увидел, что звезда, которую нужно крепить на самой верхушке, разбилась, как и некоторые стеклянные шары, что лежали на дне корзины.
— Ничего страшного, завтра купим, — принялась я заворачивать в бумагу битое стекло.
— У меня дома вроде бы есть, могу съездить, — ответил Свид.
— Я с тобой. Хоть прогуляюсь, — воодушевилась я тем, что хоть ненадолго, но побуду на свежем воздухе.
Дом был несколько дней не топлен, так что находиться в холоде долго мы не собирались. Пока Свид проверял трубы и решил всё-таки затопить печь, чтобы совсем не заморозить дом, я, совершенно забыв о том, как иногда срабатывает дверь в спальню, пошла искать коробку с игрушками и смачно выругалась во весь голос, увидев спальню Луи. Хотела отпрыгнуть назад, но меня словно в спину что-то толкнуло, и я чуть ли не ввалилась в комнату, продолжая материться, только уже на маранольском, потому что моему взору предстала просто невообразимая картина.
Глава 24
Луи, увидев меня, подскочил с кровати и, запинаясь о разбросанные на полу вещи, ринулся ко мне. А я тут же закрыла руками глаза, но через щели между пальцев продолжала видеть, что вокруг происходит.
— Прикройся, что ли! — воскликнула я, и он тут же принялся искать свои трусы.
Я оказалась совершенно не готова к тому, что теперь мне стало ясно как белый день. Все недомолвки и странности поведения… И… О боги! Вот почему Габриэла просила у меня прощения в первый день нашего знакомства. Она знала, что её сын из себя представляет. Как же я была слепа! Глянув на Маттео, который прикрылся простыней, но продолжал лежать в кровати, я рассмеялась.
— Серьёзно? — хохотала я уже в голос. — Почему вы мне сразу не рассказали? Просто невероятно! Ай! — почувствовала я, как сдавило живот.
Видимо, переход вызвал тонус, иначе объяснить внезапную боль было нельзя. Обхватив свою округлость руками, я пыталась перестать смеяться, но не выходило.
— Я собирался тебе рассказать. Что с тобой? Больно? — наклонился ко мне теперь уже точно мой неидеальный муж, и я снова почувствовала, как всё сжалось, но смеяться не перестала.
— Это не схватки ли? Я помню, как у мамы роды начались: еле успели до больницы доехать! — оказался подле меня Маттео.
— Да рано ещё! Это просто тонус от перехода. Дайте успокоиться, и всё пройдёт, — проговорила я, наблюдая, как парни молниеносно одеваются. Смех сквозь боль снова вырвался наружу.
— Какого перехода? — спросил «друг», застёгивая ширинку.
— Ой, я не могу. Луи! Ты… ты на кой тогда ко мне подкатывал? — морщась от давящего чувства по всему животу, спросила я.
— Поехали, потом поговорим, — подхватил он меня под локоть и повёл к выходу.
Так как моей зимней обуви в квартире не было, Маттео обул мне свои ботинки, потому что его размер был меньше, чем у Луи, завязал шнурки, накинул на плечи куртку, и одевшийся к этому моменту муж повёз меня в больницу. По дороге в машине, когда меня немного отпускало, я поглядывала на него и сразу же начинала припоминать все очевидные детали, которые говорили о том, что они живут вместе, а я этого не замечала.
— Для чего ты ночевал со мной? — не удержалась я.
— Привыкал к тебе.
— И? Помогло?
— Помогло. Я не врал, когда говорил, что ты мне нравишься.
— О, я теперь верю. И мой мужской психотип, и плоская грудь с отсутствием талии, и вообще неженственное тело, — снова рассмеялась я. — Я и вправду в твоём вкусе.
— Прости. Я правда хотел рассказать, но не смог. Я боялся, что твоё мнение обо мне изменится и нашим хорошим отношениям придёт конец.
— Не переживай. Ничего в наших отношениях не изменится, — прошипела я, терпя очередной спазм.
Луи домчал до больницы за десять минут. Меня тут же увезли в палату и вызвали доктора Ридченсона. После осмотра мне поставили капельницу и успокоили, что я пока точно не рожаю.
— Что же вы так разволновались? Всё в порядке с вашей леди. Судя по её улыбке, лекарство уже действует,