Третья дочь графа фон Дигби - Елена Галунец

От этого расстройства я полностью посвятила себя сыну и учёбе. Летнюю сессию сдала превосходно и не отказалась полететь в Маранолу на каникулы. На побережье с нами погостили свёкры несколько дней, а после их отбытия прилетел Маттео. Эта парочка теперь могла от меня не скрываться и тем самым раздражала, потому что я тоже хотела любви. Я хотела к своему бородачу, но сколько бы я, ещё находясь в Фортингалле, ни пыталась — ни через дверь, ни посредством зайца — ничего не получалось.

* * *

— Пока парни спят, пошли купаться? — потянул меня с дивана Маттео.

— Дай дочитать, — вцепилась я в учебник по вирусологии.

— Зубрилка, — выдернул он книгу и швырнул её на кресло.

Наклонился, зацепил меня за бедро и предплечье и закинул себе на спину, как мешок. Пришлось молча терпеть, чтобы не разбудить сына, спящего в соседней комнате вместе с Луи, и только на улице я тихонько начала возмущаться, но маранолец, который за эти полгода как-то невероятно возмужал, нёс меня как пушинку.

— Ты на стероиды подсел, что ли? — пощупала я его бугристые плечи, когда он вместе со мной вошел в воду и отпустил.

— Нет. Вообще никакой запрещёнки. Нравится? — поиграл он мышцами.

— Пожалуй, да. Дай ещё потрогать, — огладила я его бицепс.

— М-м, приятно. У тебя такие мягкие руки, — вдруг притянул он меня к себе.

— Ничего не попутал? — попыталась я отстраниться.

— Когда так делает Луи, ты не против.

— Он мой муж, если вдруг забыл, — хмыкнула я.

— Он тебя любит. Он тебе говорил об этом?

— Нет. Потому что это неправда. У него есть ты.

— А мне говорил. Я жутко ревновал, когда видел, как он к тебе прикасается, обнимает и даже целует перед репортерами и журналистами на общественных мероприятиях, но потом понял, что меня тревожило на самом деле. Я тоже этого хотел.

— Быть на моём месте и не скрываться?

— Нет. Поцеловать тебя, — томно произнёс он, глядя на мои губы.

— И что мне делать с этим признанием? — опешила я.

— Ничего. Просто знай, что я тебя тоже люблю и хочу, чтобы мы стали немного ближе.

— Куда уж ближе? — намекнула я на то, что он и так в данный момент слишком как-то собственнически прижимает меня к себе.

— Неужели не хочется секса?

— Хочется, но не с вами. Моё имя хоть и означает «третья», но я не хочу быть третьей в вашей постели. Для меня неприемлемы ваши маранольские свободные нравы.

— Кто отец Алесса?

— Что за вопрос? — не поняла я, для чего он так резко меняет тему.

— Мне интересно, как он умудрился заделать тебе ребёнка, ведь ты такая неприступная, — приблизил он ко мне своё смазливое лицо.

— Ты устриц переел? Слишком много афродизиака попало в твой организм, и это усилило сексуальное влечение? — снова попыталась я вывернуться из его рук.

Маттео улыбнулся и, подхватив меня за талию, потащил на глубину. Мне пришлось обхватить его за шею, чтобы не намочить волосы. Если бы не этот разговор, то можно было бы подумать, что мы, как всегда, просто резвимся в воде, потому что я вообще никогда не воспринимала его как мужчину и могла даже залезть ему на плечи, чтобы с них, как с вышки, прыгнуть в воду. За наше долгое знакомство я даже не замечала его прикосновений… но сейчас даже в воде его руки меня «обжигали». Ещё больше я напряглась, когда мне пришлось обхватить его ногами и почувствовать, что он был вполне серьёзен. Он хотел меня, и мужская физиология ясно дала это понять. Что же он натворил? Лучше бы дальше молчал о своих чувствах. В груди постепенно разрасталась горечь потери весёлого друга, и я с сожалением подумала о том, что больше не будет между нами той лёгкости и безрассудства. Да ещё вспомнила слова Луи о том, что мужчина и женщина не могут быть друзьями, что в данном случае оказалось правдой…

— Отпусти меня, — предприняла я попытку уплыть от него подальше и как можно скорее вернуться в дом.

На что маранолец ещё сильнее прижал меня к себе с явным желанием поцеловать. Даже Луи не был так настойчив, а этот мои барахтанья воспринимает как наши обычные игры и продолжает добиваться своего. В какой-то момент мне не удалось увернуться, и наши губы соприкоснулись. Не знаю почему, но я сразу подумала о Свириде, и, так как я была в воде и не стояла на ногах, мне пришлось ощутить секундную невесомость и затем упасть с почти метровой высоты посреди столярной мастерской прямо в опилки. От испуга я вскрикнула и не сразу заметила, как поцарапала ногу о край станка, но успела почувствовать, как мокрое тело покрылось мурашками от холода. На этот грохот и мой возглас Свид резко обернулся. Он, как и я, сильно удивился, да вдобавок его, скорее всего, порадовал мой полуобнажённый вид, потому что я была в купальнике, про который модный дизайнер может сказать: «Давай сделаем максимально воздушно», — и не пошутит. Благо тело после родов быстро вернулось в прежнее состояние, и, кроме нескольких растяжек на животе и груди, ничего кардинального во мне не изменилось. Обрадоваться встрече мы не успели, потому что я снова оказалась в воде, причём в нескольких метрах от испуганного Маттео. Тот крутил головой в моих поисках и, как только увидел, закричал:

— Что это было?

Мощными гребками он ринулся ко мне, а я тут же пустилась вплавь в сторону берега.

«Сбежать» от парня не получилось. Он схватил меня за ногу и потащил к себе. От соленой воды царапину нещадно щипало, и тут я заметила, как на поверхности воды появились опилки, которые налипли на меня в мастерской.

— Да отцепись ты! Мне больно! — воскликнула я и принялась вылавливать эти стружки.

Как? Как они смогли сюда переместиться? Ошарашенный маранолец отпустил меня, и я решила рассказать, что произошло:

— Про легенды пророка знаешь? Или как там у вас писания эти древние называются? Там говорилось про ходоков, — говорила я, борясь с волнами.

Я сжимала в руках то, что просто не могло оказаться в нашем мире, и быстрым шагом шла на берег. Маттео шёл рядом.

— Знаю, читал, — ответил он.

— Так вот, я — ходок, и только что меня выкидывало на несколько секунд в другой мир. Ай, как щиплет! — посмотрела я на довольно глубокую царапину, из которой сочилась кровь.

Маттео, увидев её, схватил меня под локоть и потащил в дом, как будто