Пленница лорда Дракона. Мама поневоле (СИ) - Екатерина Борисова

— Я... не знаю.

— Что значит, вы не знаете? У ваших дверей должны дежурить двое моих людей. Где они?

— Я не знаю, — повторяю то же самое, а сама вздрагиваю.

— Хм, — мрачнеет лорд Рейден.

Он проводит раскрытой ладонью над дверным замком, касается ручки и резко разворачивается.

— Что там? — я вытягиваю шею, но подняться с кровати не решаюсь.

— Странно, — шепчет Рейден. — Очень странно.

— Что там? — повторяю громче.

— Ничего!

— Что?

— Я ничего не чувствую. Лишь отголоски вашей ауры и моя сила. Больше ничего. Странно, но даже ауры служанок я не чувствую.

— Но так ведь не может быть? — спрашиваю я с сомнением.

— не должно. Но может. Если у служанок слабый энергетический оттиск, то я могу их не учуять.

— Но тот, кто ломился к нам! У него была грандиозная сила!

— Не знаю, — Рейден передёргивает плечами. — Я ничего не чувствую. А значит, что или никого здесь не было, или он был слишком слаб, или...

Лорд замолкает, раздумывая, стоит ли продолжать.

— Или? — я настаиваю на том. Чтобы он продолжил.

— Или тот, кто к вам пытался пробраться, имеет родственную мне магию. В таком случае я мог бы не почувствовать его. Но это невозможно!

Я киваю, принимая его объяснения.

— Но охрана? — вспоминаю о двух крепких парнях, что дежурили у двери. — Они не могли сами уйти...

— Я выясню, куда они делись, — не переживайте. Ложитесь спать, я займусь вашей охраной лично.

При последней фразе ярко-жёлтые драконьи глаза вспыхивают пугающим блеском, а зрачок в очередной раз вытягивается в узкую полоску.

Генерал Рейден покидает мою комнату так же стремительно, как в ней и появился.

Разница только в том, что теперь у меня нет защиты. Рейден снёс крохотную задвижку, которая давала мне слабую иллюзию защищённости.

— Выезжаем на рассвете! В пять сорок, — командным голосом говорит лорд.

Я киваю, принимая правила. Пять сорок, значит, пять сорок.

Я вообще не уверена, хочу ли остаться здесь ночевать.

Он разворачивается на каблуках домашних туфель.

— Простите, милорд! — я резко сажусь на кровати. Сердце от страха ухает в груди.

Рейден замирает на месте, смиряя меня недовольным взглядом.

— Да? — сухо спрашивает он.

— Вы вернёте охрану? Мне было бы спокойнее знать, что за нами кто-то приглядывает.

— Естественно! — цедит генерал. — Охрана будет через две четверни часа. Ручаюсь. А пока лягте поспите! Вечер и ночь предстоят тяжёлые. Вам надо отдохнуть!

Я принимаю его слова. И действительно, оставшуюся часть ночи никто нас больше не беспокоил. Но ощущение чужого злого взгляда не отпускало ни на минутку.

Поэтому я почти всю ночь не сомкнула глаз!

Раннее солнце ещё не успело заглянуть в моё окно, как в комнату вошла служанка и принесла кувшин с чистой водой для умывания, стопку пелёнок для крошки Арии и платье для меня.

За это я была особенно ей благодарна.

Добротное, совершенно новое платье из тонкой серой шерсти. К моему удивлению, его даже умудрились подогнать по моей фигуре.

Как только я умылась и оделась, в комнату вернулась служанка со стаканом парного молока и большим куском тёплого ягодного пирога.

Ммм, кажется, я ничего вкуснее в своей жизни не ела. Ни в этой, ни в прошлой!

Воспоминания о доме неприятно скребутся в памяти.

Но при этом кажутся такими нереальными и далёкими. Словно всё это было сном. А реальность у меня только одна. Именно эта.

Оставив недоеденный кусок пирога на глиняной тарелке, я подхожу к небольшому потемневшему зеркалу на стене.

И что я вижу?

Милое круглое личико с большими печальными глазами. Его можно было бы назвать красивым, если бы плотно сжатые губы и не рубцы, что виднеются из-под воротника платья.

Рубцы! Уродливые шрамы покрывают большую часть моего тела. Почти вся грудь, спина и руки покрыты ими. Кроме того, что они вводят в уныние, они ещё временами жутко болят и тянут.

От этого мои глаза почти всегда блестят из-за подступающих слёз, а рот не может улыбаться. Кажется, шрамы на шее тянут уголки губ вниз.

Пока разглядываю себя, малышка Ария просыпается и возится в корзинке.

— Доброе утро, крошка, — всё-таки улыбаюсь я, значит, не разучилась.

В груди поднимается такая волна тепла и нежности, что смывает все тревоги бессонной ночи. В конце концов, лорд Рейден сказал, что не почувствовал никого чужого. И он сдержал слово — уже через несколько минут охрана вернулась на место.

Протягиваю ладонь, чтобы погладить малышку по головке, а она проворно ловит мой палец и пытается засунуть его в рот.

Вот ведь шустрая!

От её прикосновения меня словно током бьёт. От пальца к позвоночнику, а от него по всему телу разносятся разряды. А потом меня уже всю без остатка наполняет неизбывной нежностью и любовью к маленькой девочке, что лежит передо мной.

Внутри всё трепещет, поёт и искрит яркими вспышками и воздушными пузырьками.

Это потому, что я сама ждала ребёнка, — напоминаю себе. — Гормоны и всё такое...

Откуда взяться гормонам в этом теле, я не понимаю. Да и думать об этом не хочу.

— Мисс Кларисса, — зовёт меня служанка.

— Да?

— Милорд просил напомнить, что выезд через четверть часа.

— Спасибо, — киваю я. — Скажите, а для малышки не передали молока?

— Передали, — кивает служанка и подаёт мне небольшую корзинку с рожком и небольшой крынкой с остатками молока «кормилицы», в дорогу.

Я искренне благодарю служанку, быстро кормлю и переодеваю Арию и уже собираюсь спуститься, хватаюсь за ручку двери и замираю.

Из-за двери раздаются глухие голоса моей стражи. Меня останавливает их разговор.

— Слышал, Эймс и Лео пропали.

— Угу, — подтверждает второй.

— Как думаешь, сбежали?

— Сдурел? Ты бы сбежал с такой работы?

— Я бы ни за что! Но говорят...

— Болтают! Про Эймса не скажу, я его не знал. Но вот за Лео ручаюсь. У него больная мать, а лорд платит хорошо. Своих не