Брошенная невеста морского дракона.Хозяйка Штормового приюта - Юлий Люцифер

Он перевел взгляд на Марту.

— Я говорил, что новый хозяин туда полезет.

— Новая хозяйка, — поправила она.

— Разница есть?

— Пока не знаю.

Я закрыла расходную книгу.

— Что находится за дверью?

— Не знаю.

— Почему тогда вы не хотите, чтобы я ее открывала?

Эрден оперся обеими руками на набалдашник палки.

— Потому что некоторые двери закрывают не только от воров.

Торен тихо выдохнул.

— Началось.

— Что именно? — спросила я.

— Эрден любит говорить так, будто все вокруг является старой морской тайной.

— Старые морские тайны обычно оказываются сгнившими канатами и неоплаченными долгами, — сказала Марта.

Эрден не обратил на них внимания.

— Дверь была закрыта до того, как пролив перестал работать. Ни один ключ ее не берет. Ломать не стали.

— Из суеверия?

— Из здравого смысла. Камень вокруг нее несущий. Повредишь — часть подвала может обрушиться.

Это уже звучало разумнее.

— Я не собираюсь ломать кладку. Только посмотрю.

Эрден долго изучал меня.

— Показывайте, — сказала я.

Марта взяла лампу.

Мы прошли через кухню, затем в задний коридор, где находились кладовые. За полками с пустыми банками обнаружилась узкая лестница вниз. Ступени были каменными и влажными. Воздух становился холоднее с каждым шагом.

Марта шла впереди, подняв лампу. За ней спускалась я, затем Эрден и Торен. Ниссу оставили наверху, хотя она протестовала до последнего.

Нижний коридор оказался значительно старше самой гостиницы.

Стены здесь не были сложены из обычного серого камня. Их вырезали прямо в скале и отполировали так ровно, что свет лампы скользил по поверхности. Слева находились две кладовые с деревянными дверями. Справа — пустые ниши, в которых когда-то могли стоять бочки.

В конце коридора темнела еще одна дверь.

Она была не деревянной.

Серая металлическая поверхность сидела в каменной раме без видимых петель. В центре находился круглый знак: три волнистые линии, пересеченные вертикальной чертой. По краям тянулись узкие канавки, образующие сложный узор.

Я подошла ближе.

— Это приливная печать, — сказала я.

Эрден резко посмотрел на меня.

— Откуда вы знаете?

— Видела похожие изображения в старых книгах дома Севардов.

Это было правдой, хотя дворцовые печати выглядели проще. Их использовали на картах, навигационных таблицах и дверях, ведущих к водным накопителям.

— Здесь нет замочной скважины, — заметила я.

— Поэтому ключи и не подходят, — сказал Торен.

Марта сердито посмотрела на него.

— Ты один из тех, кто все эти годы пытался?

— Только один раз.

— Три.

— В молодости человек хуже считает.

Я подняла лампу, разглядывая узор.

Канавки были забиты пылью и белым соляным налетом. В нижней части печати виднелась темная царапина — кто-то действительно пытался поддеть металл инструментом.

— Вы говорили, дверь была закрыта еще до прекращения работы пролива, — обратилась я к Эрдену.

— Да.

— Кто тогда имел к ней доступ?

— Последний хранитель.

— Имя?

Он помолчал.

— Лаверн Мор.

— Что с ним произошло?

— Умер.

— Когда?

— За несколько месяцев до первого большого крушения.

— Кто занял его место?

— Никто.

— Почему?

— Корона прислала смотрителей маяков. Они считали, что старые хранители больше не нужны.

Он произнес это без выражения, но пальцы сильнее сжали палку.

— Вы работали с Лаверном?

— На сигнальной башне.

— И не знали, что находилось здесь?

— Хранители не рассказывали всего смотрителям.

Я записала бы этот разговор, если бы не держала лампу.

— Завтра я хочу получить от вас полное описание старой системы, — сказала я.

— Зачем?

— Потому что она находится на моей земле.

— Земля не делает вас хранителем.

— Я и не называла себя им.

Эрден посмотрел на знак в центре двери.

— Некоторые вещи лучше оставить мертвыми.

— Дверь не мертвая. Она металлическая.

Торен отвернулся, скрывая улыбку.

Я передала лампу Марте и присела возле порога. Между дверью и полом не было щели. Никакого движения воздуха, запаха или следов воды.

Печать выглядела целой.

Я коснулась каменной рамы.

Холодная.

Затем провела пальцами по краю металла.

В левой ладони возникло слабое покалывание.

Я замерла.

То же ощущение появилось во дворце после снятия браслета. Тогда серебристая линия вспыхнула под кожей и почти сразу исчезла.

Сейчас она проступила снова.

Тонкая полоса света протянулась от запястья к основанию большого пальца.

— Что это? — тихо спросила Марта.

Я не успела ответить.

Металл под моей ладонью стал теплым.

Не горячим и не обжигающим. Просто перестал быть холодным, словно внутри двери медленно просыпался давно погасший механизм.

Я попыталась убрать руку.

Пальцы не прилипли, никакая сила меня не удерживала. Но в момент, когда ладонь оторвалась от поверхности, по канавкам печати пробежал серебристый свет.

Торен выругался.

Эрден шагнул вперед так резко, что палка ударила о камень.

— Не трогайте!

Я уже не касалась двери.

Свет двигался сам.

Он заполнял одну линию за другой, складываясь в рисунок прилива. Из глубины стены донесся негромкий металлический щелчок. Затем второй.

Под ногами прошла едва заметная дрожь.

Марта подняла лампу выше.

Круглая печать в центре двери повернулась на четверть оборота.

Воздух в коридоре изменился. Я почувствовала запах моря — чистый и холодный, как над открытой водой после дождя.

Металл медленно отступил в каменную раму.

Не распахнулся полностью.

Дверь открылась всего на ширину ладони.

Из темноты за ней потянуло холодом.

Все молчали.

Серебристая линия на моей коже погасла, оставив пальцы онемевшими.

Эрден смотрел не на дверь.

На меня.

В его лице больше не было раздражения или недоверия.

Только страх.

— Этого не может быть, — произнес он.

Я сжала ладонь, пытаясь вернуть чувствительность пальцам.

— Очевидно, может.

За узкой щелью ничего не было видно. Свет лампы не проникал дальше нескольких шагов и терялся в глубине помещения.

Я не услышала голоса, не почувствовала чьего-то присутствия и не увидела ничего невозможного.

Только древний механизм, который почему-то узнал мое прикосновение.

Марта первой нарушила тишину:

— Полагаю, теперь вы все-таки захотите узнать, что находится внутри.

Я смотрела в темноту за дверью.

Утром главной моей проблемой была протекающая крыша.

К вечеру под гостиницей открылось помещение, которое оставалось запертым много лет.

— Да, — ответила я. — Но не сегодня.

Торен удивленно повернулся ко мне.

— Не сегодня?

Онемение медленно поднималось от пальцев к запястью. Вместе с ним появилась слабость, словно я несколько часов работала без отдыха.

Я не понимала, что именно сделала и чем за это заплатила.

И входить в неизвестное подземелье только потому, что дверь открылась, было бы не смелостью.

Глупостью.

— Нам нужны веревки, запасные лампы и человек, который знает старую систему, — сказала я, посмотрев на Эрдена. — Завтра утром мы войдем вместе.

Он не ответил.

Но по тому, как побелели его пальцы на рукояти палки, я поняла: старый смотритель знал