Вечерний изумруд - Иника Мин

Охотники были особым сословием, с кучей привилегий и значимым положением в обществе. Хоть в их ряды было не так сложно вступить, но продержаться на службе долго мало кому удавалось – новобранцы либо погибали на первых же заданиях, либо получали серьезные увечья, либо просто не выдерживали и добровольно покидали бюро. В отличие от Беллерос, которым уйти из охотников было практически невозможно, остальные сделать это могли, подав заявление. Людей в моем клане оставалось не так много – едва ли хватало на все отряды охотников. Обычно женщин из Беллерос освобождали от службы, когда они заводили детей. Мужчины оставались охотниками, пока были дееспособны. Конечно, о дискриминации все знали, но она давно уже не вызывала протестов. Как еще вести охоту? Ведь без ищеек почти каждая вылазка была смертельной – отряды не могли обнаружить химер вовремя. Только благодаря членам Беллерос бойня превращалось в спланированную операцию. Конечно же, всем было плевать на наши желания, если дело касалось общественной безопасности.

Мы прошли внутрь здания. Ничего примечательного – белые стены, вылизанные до блеска полы и запах медикаментов. Влад быстро оформил в регистратуре пропуск, и мы поднялись на третий этаж.

– Мне сказали, серьезных травм она не получила, – успокаивал меня замком, пока мы подходили к нужной палате, – да и выглядела она вполне нормально, так что не волнуйся.

Он повернул ручку двери и пропустил меня вперед. Я думала, Влад останется в коридоре, но он зашел вслед за мной.

Палата была небольшая, на одного человека. Светлая, чистая, с милыми занавесками на окнах. Намного уютней, чем наша комната.

Сестра пришла в себя. Она лежала, смотря в окно. Когда дверь закрылась, запоздало повернула голову. Как только Василиса меня увидела, сразу же заплакала. Она пережила слишком много для своих неполных двадцати лет. Я тут же подбежала к ней:

– Ты как? Что-то болит?

– Я так испугалась! Сказали, меня сюда принес какой-то охотник, а о тебе и дедуле ничего не знают! Уа-а-а! – Она заплакала, вцепившись в меня.

– Ну, я, наверное, тут лишний. Подожду в коридоре, – тихо сказал Влад и вышел.

– Значит, с вами все хорошо! А где дедуля? Почему тоже не зашел? – не унималась Василиса.

Я вздрогнула. Что мне ответить? Стоит ли ей узнать правду прямо сейчас?

И лишь в этот момент я поняла, что именно случилось. Я все это время пыталась не думать о нападении химер, пыталась держаться, а теперь… теперь по моим щекам начали течь слезы.

Мы с сестрой, обнявшись, еще долго плакали. Потом, когда слез больше не осталось, немного поговорили. Василиса была совсем вымотана, поэтому я пообещала, что навещу ее завтра, и вышла из палаты.

В коридоре было пусто. Влада нигде не было, как назло, – я сказала сестре, что приведу его, ведь она хотела лично поблагодарить за спасение. Она также хотела поблагодарить командира, но этого грубияна я к ней точно не подпущу. Так как я уже пообещала Василисе, ничего не оставалось, как пойти искать замкомандира.

Я почти завернула за угол, как услышала знакомые голоса и остановилась. Командир разговаривал с Владом, поэтому я навострила уши. Когда закончат, объявлюсь с просьбой и потащу рыжего к сестре.

– …но выглядела она вполне нормально. Правда, разрыдались обе, я даже в коридоре их слышал.

«Они обо мне с Васей говорят? Что вообще этот урод тут забыл? Разве не он говорил, что устал и хочет спать?»

– Разрыдались? Хех.

– Ну а ты что думал, я бы тоже разрыдался, когда такое… Неважно, лучше скажи, ты-то тут зачем? Неужто узнать, как дела у раненой?

– Угу.

– Ха-ха, что это еще за забота?

– Заткнись. Я же лечение оплачиваю, мне надо знать, нужно ли еще что-то.

– Ого, даже лечение оплачиваешь… И почему тебя тогда люди не любят, раз весь из себя такой хороший?

– Благотворительностью не занимаюсь. Вернут должок, как смогут. Мне оно даже на руку – так эту новенькую я смогу какое-то время держать в узде.

– А, ну да, теперь понимаю, почему тебя никто не любит. Все-то ты наперед продумываешь. Слушай… эта Аня… с ней ведь что-то не так, да? Что-то нечисто с ее прошлым? Тебе же поручили какое-то расследование? Я же не дурак, сразу все понял, но не стал встревать.

– Тебе лучше не вникать в это.

– Она ведь та преступница, которую пару лет назад искали?

– Иногда ты думаешь слишком много.

– Так я прав? Не бойся, я не скажу никому. Так почему ты спас ее? Разве ты не подставляешься, покрывая ее?

– Спас? О чем ты? Делать мне больше нечего.

– Но все же. Замял все, взял к нам в отряд. Ты же придумал ей какую-то легенду? Ей же давно не двадцать, будут проблемы и вопросы.

– Угу, придумал. С ней только поговорю еще, чтобы лишнего не болтала и придерживалась нашей версии.

– Так все же, почему ты спас ее?

– Говорю же, я ее не спасал. Просто убил двух зайцев: прикрыл ее и добыл нам ищейку. Вот и все. Да и разве это можно назвать спасением? Ей отвратительны охотники и наша служба. Мы, получается, пришли и разрушили ее спокойную жизнь.

– Так она же из клана. Это ее долг. Да и если бы мы не пришли, их бы всех химеры сожрали.

– Угу.

– Получается, тебе просто ее жалко стало, да? Я тебя знаю, хоть ты и говоришь, что дела ни до кого нет, но мимо пройти не можешь.

– Кто знает. Может, и жалко.

– Хе-хе, узнаю командира.

– Прекрати. Лучше скажи мне, на кой черт ты в общагу заселяешься?

– Так и знал, что отчитывать начнешь.

– Решил и к новенькой приставать начать? У нас тут работа, а не клуб свиданий.

– Да хорош тебе, командир! Пригляжу за ней. Просто мне, может, тоже жалко ее стало. Сам знаешь, что в общаге одни психи!

– Я тебе сказал – прекращай.

– Да что «прекращай», я…

Я не хотела больше слушать этот разговор.

Жалко? В этом причина? Что за черт?

Что за мерзкое чувство? Почему я ощущаю себя такой ничтожной?

Последнее, что я хочу, чтобы испытывали ко мне, – это жалость.

Я была так поражена услышанным, что совершенно не смотрела перед собой, пока не врезалась в кого-то. Быстро опомнившись, я подняла голову:

– Простите, пожалуйста.

Приятной внешности блондин с любопытством посмотрел на меня, дружелюбно улыбаясь.

– Ничего страшного. Вы не ушиблись?

– Это