Любовь с длинными ушами - Злата Литвинова
К ночи дождь усилился, и с крыши киоска потекла холодная струя, угодившая Алексею точно за ухо; он отскочил, наступил в лужу и с такой выразительностью выругался на ослином языке, что кот, до того дремавший под картонной коробкой, счёл за благо переменить место дислокации. «Прекрасно, — думал Алексей, дрожа под навесом. — Несколько дней назад я руководил людьми, а сегодня проиграл спор за жилплощадь существу, которое весь день вылизывает собственные лапы». Ему было бы гораздо легче, если бы происходящее можно было кому-нибудь пересказать, но слушателей у него больше не было, а мысли всё чаще возвращались к жене.
— Вы, случайно, не знаете, как отсюда выбраться? — спросил Алексей у соседской кошки, старательно сохраняя вежливость, хотя та уже третий раз осматривала его с явным неодобрением.
— Выбраться можно откуда угодно, если не привлекать внимания, — ответила кошка, изящно переступая через лужу. — С твоими ушами совет, конечно, запоздалый.
— Зато у меня есть мозги, — заметил он, но кошка только скользнула под калитку, оставив его разбираться с этим утверждением самостоятельно.
Под утро он заметил у мусорных баков мальчишку лет десяти, который старательно делил между двумя дворнягами остатки своего бутерброда, хотя сам, судя по жадному взгляду, вовсе не успел позавтракать. Алексей уже приготовился воспользоваться случаем и тоже попросить долю, однако одна из собак была такой тощей, что он почему-то не решился оттеснить её от еды, а вместо этого отправился искать листья на ближайшем дереве. К вечеру четвёртого дня после превращения он выбрался на окраину, где за низкими заборами начинались старые частные дома, а за ними темнел лес. Ну почему он никогда не интересовался животным миром окрестностей? Может, хищники какие обитают? Он всё ещё утешал себя мыслью, что действие зелья скоро закончится; иногда ему даже удавалось убедить себя, что он видит ужасный и неприлично долгий сон.
У покосившейся калитки росла яблоня с несколькими забытыми плодами. Алексей осторожно потянулся к нижней ветке, когда из дома вышла маленькая сгорбленная старуха с мутными глазами, в старом платке и с такой уверенной походкой, словно прекрасно видела не только весь двор, но и чужие намерения за несколько кварталов. Она остановилась, прищурилась, ощупала его морду и провела рукой вдоль шеи.
— Ну-ка, стой, красавчик, дай поглядеть, что за птица к нам прилетела, — сказала старуха с явным удовлетворением. — Вот это мне повезло!
— Птица-то, гляжу, крупная, только без крыльев, зато с ушами, как у моего покойного Савелия, когда тот делал вид, что не слышит просьбы дров принести.
Алексей осторожно пятился, но она достала из кармана сморщенное яблоко и так уверенно протянула его вперёд, что его решимость немедленно покинуть опасное место поколебалась. «Возьму яблоко и уйду, — решил он. — От подарков, в конце концов, отказываться невежливо». Старуха, словно прочитав его мысли, дождалась, пока он потянется к угощению, ловко набросила на шею верёвку и радостно объявила, что Господь всё-таки услышал её просьбы о помощнике, хотя Алексей решительно не понимал, почему при распределении небесных благ никто не удосужился поинтересоваться его мнением.
Старуха привела его во двор и распахнула сарай. В сарае пахло сеном. Какой аромат! Клевер и сурепка! Что это? Он знает такие названия? Алексей, ещё недавно не отличавший одну придорожную траву от другой, с неприятным изумлением обнаружил, что его новое тело уже обзавелось собственными познаниями и не собирается спрашивать у прежнего хозяина разрешения ими пользоваться.
— Вот и славно, Бонифаций, теперь заживём, — объявила старуха, решительно потянув его к сараю.
Алексей хотел возразить, что его зовут совершенно иначе, что у него есть жена, квартира и весьма серьёзные планы на ближайшие годы, однако калитка уже закрылась, а старуха с неожиданной для своего возраста силой тянула веревку, которая мешала нормально дышать. Пришлось идти. Так закончились первые дни его независимости и началась жизнь, которой он и в страшном сне себе не представлял.
Глава 6. Хозяйка положения.
Агафья Петровна относилась к жизни с практической основательностью человека, который давно понял, что жаловаться на обстоятельства бесполезно, зато заставить обстоятельства работать на себя иногда вполне возможно. Она жила одна в старом доме на окраине, почти не видела дальше собственного крыльца, сильно горбилась и ходила с тяжёлой палкой, однако ни возраст, ни слабое зрение нисколько не мешали ей замечать чужую лень, особенно если эта лень принадлежала новоприобретённому ослу. К вечеру первого дня Алексей уже усвоил, что имя Бонифаций она произносит только в минуты исключительной нежности, тогда как всё остальное время предпочитает такие выражения, от которых покраснели бы даже самые разговорчивые грузчики.
Утром старуха привела его к тележке, нагруженной кирпичами, и сообщила, что сосед затеял пристройку, а значит, им выпала редкая возможность заработать на новый забор. Алексей сперва воспринял это известие как неудачную шутку, потому что ни при каких обстоятельствах не собирался заниматься перевозкой строительных материалов, но Агафья Петровна без лишних объяснений надела на него сбрую, подтянула ремни и ткнула палкой в сторону дороги. Он упёрся всеми четырьмя ногами, считая, что на этом недоразумение закончится, однако старуха взяла палку, и уже через несколько минут ему пришлось сдвинуться с места.
— Ну что, господин директор, покажем людям, как нынче работают образованные кадры? — сказала Агафья Петровна, не подозревая, насколько точно угодила в больное место, и постучала палкой по оглобле. Алексей возмущённо вскинул голову: ещё вчера он сам выбирал, куда ехать и когда возвращаться, а теперь какая-то бабка распоряжалась им так, словно он родился вместе с этой тележкой. — Не гляди на меня так, уши-то красивые, а кирпичи сами не доедут, — добавила хозяйка и затянула сбрую ещё на одну дырку.
Первый подъём оказался настолько крутым, что тележка словно намеревалась самостоятельно отправиться обратно вместе с новым сотрудником, а Агафья Петровна, вместо ожидаемой моральной поддержки, сопровождала происходящее подробным перечнем его недостатков. — Тяни, Боня, тяни, не в санатории! — кричала она. «Вот именно, не в санатории, — соглашался Алексей, напрягая дрожащие ноги. — В санатории хотя бы кормят три раза в день». Когда палка больно ударила по крупу, все его заранее приготовленные шутки мгновенно вылетели из головы, оставив после себя только страх, стыд и почти детское желание, чтобы кто-нибудь наконец сказал этой женщине,