Разрушение - Наталия Джастер

Еще больше веснушек усыпали кожу Бриар, от ключиц до самых бедер. Набор прелестных пальчиков выглядывал из травы. Ее подбородок был гладким и таким же раскрасневшимся, как и все остальное.

Но это было не самое восхитительное. Нет, это была краска, украшающая ее лицо.

Бронзовый ромб прорезал ее левый глаз, его форма состояла из череды листьев. Кошачьи полосы такой же бронзы окаймляли ее правые веки, соединялись во внешних уголках и изгибались к виску, словно кошачий глаз. На самом кончике распускался кленовый лист.

Принцесса была покрыта моей краской для лица и больше ничем.

Эти огненные пряди каскадом спадали по ее фигуре, как лава. С волосами, пылающими так ярко, ей не нужна была корона. Этот цвет пронзал мрак, как пламя, в то время как ее глаза резали, как серые клинки. Эта осенняя богиня сияла передо мной, как плод моего воображения.

Моя. Вся, блядь, моя.

Моя зависимость. Моя фантазия. Моя одержимость.

Мне равная. Моя сладкая и пикантная колючка.

Поправка. Еще одна часть меня отреагировала с полным самообладанием. Ради всего святого, мой член стал таким огромным, что это было чудом, что монстр не разорвал мои кожаные штаны.

В моих легких закончился кислород. Если я в ближайшее время не закрою рот, у меня потекут слюни.

То, что я не мог вымолвить ни слова, отразилось на лице Бриар. Она переступила с ноги на ногу, а затем замерла. Она ждала, когда я произнесу хоть одно связное слово — или хотя бы хрюкну.

Медленно я согнул палец, подзывая ее. Ее кожа загорелась румянцем. Удовольствие заблестело в ее радужках, расплавляя их, как ртуть.

Эта женщина знала, что мне нравится то, что я вижу. Она также знала, что я собираюсь взять то, что вижу.

Когда она шагнула в мою тень, ко мне вернулся голос. — Я вижу, ты порылась в моих вещах.

— Ты взял с собой немало косметики, — ответила Бриар. — Я подумала, что она не должна пропасть зря. Я видела, как ты наносишь пигмент, и, возможно, получила дополнительные инструкции.

Я догадался. Эти инструкции исходили от трех леди, которые недавно были приняты в свиту Бриар.

— В самом деле, — пробормотал я. — Осмелюсь сказать, тебе это идет больше, чем мне.

— Ты бы никогда никому этого не сказал, — прошептала она.

— Моя дорогая сладость. — Я навис над ней и провел одним пальцем по нарисованным листьям. — Ты забываешь. То, что я никогда никому не скажу, я всегда скажу тебе.

— Значит… — Она прочистила горло. — Значит, тебе нравится?

— О, я собираюсь сделать нечто большее, чем просто полюбить то, что ты сотворила. Но есть одна проблема.

Ее глаза вспыхнули от неуверенности. Я сдержал ухмылку, что было легко, учитывая, что мой язык потерял способность к движению. По крайней мере, при таком состоянии рассудка.

Обогнув ее, я зашагал к хижине и через секунду вернулся с кисточкой для лица. Я крался к ней, словно пантера, перебрасывая предмет между пальцев. — Проблема в том, что ты кое-что пропустила.

Удерживая ее взгляд, я обхватил ее за талию и развернул к покрытому мхом пню, побуждая ее снова сесть. Прозрачный пеньюар распахнулся шире, обнажая ее перед моим голодным взглядом. Как только ее прекрасная задница опустилась на пень, я шагнул в проем между ее бедер.

Затем я прижал кончик кисти к вершине ее груди. Дыхание Бриар перехватило. Медленно я провел кисточкой по ее коже, которая покрылась мурашками, от чего ее сосок потемнел.

Веки принцессы затрепетали. Она опустила голову и наблюдала, как я ее украшаю. Я заранее обмакнул инструмент в краску. Внимательно я нарисовал еще один кленовый лист рядом с ее соском, выводя его контур на коже.

Затем, как настоящий злодей, я покрутил кончиком кисти вокруг этого самого соска, заставляя его туго сжаться. Тихий вздох сорвался с ее губ, когда я прикоснулся к самому острию. Ее бедра разошлись еще шире, словно рефлекторно.

Словно она знала, что будет дальше.

Поскольку пигмент был изготовлен из натуральных фруктов, он был безвреден. Тем не менее, я отстранился и попробовал волоски на вкус, мои губы впитали цвет.

Это позволило мне перейти к худшему. Небрежно я вернул кисть к ее прекрасным грудям. Оттуда я провел ею над ее пупком и погрузил предмет между ее бедер. Бриар заскулила и вцепилась в мои плечи. Она не сводила с меня глаз, пока я водил кисточкой вверх-вниз по ее промокшей складочке, втирая ее возбуждение в щетину, собирая его. Легкие прикосновения вытягивали еще больше влаги из ее тела, ее киска блестела и обволакивала кисть.

Ее рот приоткрылся. Страдальческое выражение исказило ее черты, сместив лист-ромб, обрамляющий ее глаз. Мне до безумия хотелось посмотреть на то, как кисточка мажет по краям ее пизды. Но еще больше я хотел видеть, что это делает с ее лицом.

Легко — порочно — я обрисовал ее щелочку. Затем я провел кончиком к ее выступающему клитору и обвел бугорок, размазывая по нему влажные доказательства ее желания.

Бриар заскулила. Она придвинулась ближе, еще шире раздвигая ноги.

Да. Вот так, моя колючка.

Позволь мне отметить тебя так же, как ты отметила меня.

Ее всхлипы переросли в стоны, когда я провел кончиком с перьями по набухшей плоти и начал скользить им по вершине. Вперед и назад. Вперед и назад. Бриар забормотала и еще крепче вцепилась в мои мышцы. Изящно она перекатывала задницу, натирая свои складочки о щетину.

Она продолжала вращать нижней частью тела, ее киска терлась о кончик кисти. Наконец, она издала болезненный звук, ее лоб прижался к моему, а глаза зажмурились. Я смотрел на нее, мышцы моего лица напряглись до такой степени, что у меня могла начаться мигрень. Не то чтобы меня это ебало.

Я упивался видом лица моей принцессы, искаженным в отчаянии, словно она могла рассыпаться на миллион кусочков. Но ей не о чем было волноваться. Если бы она раскололась на фрагменты, я бы собрал обломки и склеил ее заново. А пока я промокал ее киску и чувствовал, как ее стенки сокращаются от мягких волосков.

Бриар подалась талией вперед, прижимая клитор к вершине. Ее стоны становились все тише и быстрее, тяжелые вздохи со свистом вырывались между нами. Я издал хищный звук и зафиксировал ее свободной рукой, медленно подтягивая к себе, помогая ей оседлать кисть. Ее брови сошлись от удовольствия, когда она вмазала себя в перья, ее клитор вдавился в них.

Наконец, я позволил себе взглянуть. Всемогущие