Разрушение - Наталия Джастер

Мысль о том, что позже придется отмывать эту кисточку, выводила меня из себя. Но мысль о том, чтобы использовать ее снова — чтобы заставить ее дрожать, чтобы подвести глаза сурьмой — манила меня. От этой мысли в моей груди зарокотала пьянящая вибрация.

— Я сейчас кончу, — сломленно призналась Бриар, ее слова распадались на части. — О Сезоны, я сейчас кончу.

Я поднял голову, чтобы насладиться ею. — Я знаю, сладость.

Я видел это в тугом румянце ее киски и дрожи ее клитора. Я слышал это в октаве ее голоса, в бешеной скорости ее выдохов. Я чувствовал это в том, как она дрожала, как ее пальцы впивались в меня, и в том, как мой член расширился до невыносимых размеров.

Бриар замерла. Ее тело напряглось, а глаза сузились. Еще через секунду она разлетелась на осколки.

Хриплые крики сорвались с ее губ — мучительные, торжествующие. Я смотрел, как она сгорает, наслаждался этим зрелищем и страдал от этого. Ее тело извергалось, конечности спазмировали, а киска протекала от удовольствия.

Блядский ад. Мой пульс взбунтовался. То же самое всепоглощающее чувство наполнило меня до краев.

Она. Это всегда была она.

Она погубила меня на всю жизнь.

Когда оргазм Бриар пошел на спад, она обмякла на мне, словно падшая искусительница. Я держал ее и стонал. Могла ли эта женщина быть еще более сексуальной или божественной?

Да, могла. Ибо принцесса внезапно отстранилась от меня, ее глаза были подобны сверкающим серебряным монетам. Она позволила своему любовнику повеселиться.

Теперь она собиралась повеселиться сама.

Выпрямившись, принцесса встряхнула своими рыжими волосами. Ее груди приподнялись из распахнутого пеньюара, твердые соски указывали на меня и будоражили мои вкусовые рецепторы.

Она тяжело дышала: — Отвали, шут.

Я вытащил промокшую кисть, сунул щетину в рот и обсосал ее, как леденец, наблюдая, как расширяются ее зрачки. Закончив, я облизнул губы, наслаждаясь ее мускусным вкусом. — Кто? Я?

— Ты, — прохрипела она, выхватывая кисть из моей руки. — Я вышла сюда в таком виде не просто так, и ты не будешь меня отвлекать.

— Кажется, я уже это сделал.

— Делай, как я говорю.

О, теперь все ее внимание было моим. Медленно пятясь, я прислонился к стволу дерева гикори. Кажется, это удовлетворило Бриар, потому что она отвела кисть в сторону и намеренно позволила ей упасть на землю.

А затем она последовала за мной.

Принцесса соскользнула с пня и шагнула ко мне, пока эти манящие груди не задели мой камзол. Затем она опустилась на колени и задрала голову, чтобы посмотреть на меня снизу вверх, ее радужки блестели, как никель. И я все понял.

— Дерьмо, — пробормотал я, но это было все, на что я оказался способен.

Мой бесполезный язык прилип к нёбу. Я делал с ней многое, в разных местах и в разных позах. Но она никогда не делала этого со мной.

Она пару раз спрашивала об этом, каково это — с другими мужчинами и женщинами. Даже когда я отвечал ей, она не выказывала ни капли ревности. Скорее, моя колючка была заинтригована, впитывая каждую откровенную деталь, словно текст из книги.

В остальном, я никогда не просил, никогда не давил. Я ожидал, что на это потребуется время. Я ждал, пока она сама этого не захочет. Но я всегда фантазировал, особенно когда ласкал себя.

Теперь она балансировала на коленях. Невинный румянец вспыхнул на ее щеках, а в зрачках зажегся голодный свет. Я мог бы помочь ей, но меня останавливали два препятствия.

Во-первых, ее суровое выражение лица приказывало мне не открывать рот.

Во-вторых, даже если бы она позволила мне, этот шут не смог бы выдавить из себя ни одного, блядь, связного слова, чтобы спасти свою жалкую душу.

Сила взгляда Бриар пригвоздила меня к дереву, и мой член встал так высоко, что угрожал прорвать пояс штанов. Во рту пересохло, а легкие опустели, когда она поймала меня в свой прицел и расстегнула ширинку моих брюк. Чувствительность покинула мое существо, каждая частичка осознанности сузилась до каждой застежки, которую она расстегивала. Клянусь всемогущими Сезонами, я никогда в жизни не заботился о застежках больше, чем сейчас.

Ткань зашуршала. Полы разошлись в стороны, и благословенное облегчение уступило место новой форме пытки. Мой член вырвался из разреза, головка была темной, багровой и огромной. Вены вились по стволу. От ноющей мошонки до самой щелочки на венце, обхват моей эрекции стал твердым, как цемент.

Бриар сосредоточила свое внимание на нем, восхищенная и сконцентрированная. В тот момент, когда она облизнула губы, несколько молитв и признаний пронеслись в моей голове, словно от этого зависела моя жизнь. Если она в ближайшее время ничего не предпримет, эта женщина заставит меня умолять.

— Изысканно, — прошептала она.

— Твой, — прохрипел я.

Мои пальцы чесались зарыться в ее волосы, но еще нет. Эта принцесса не хотела и не нуждалась в поощрении, и уж тем более в помощи. Она могла сделать все, что, блядь, захочет, самостоятельно. Во что бы то ни стало, она могла сделать это со мной.

В тот момент, когда ее пальцы прошлись по моей тяжелой мошонке, весь разум покинул мою голову. Она обрисовала мешочек с кожей, от ее прикосновений моя рациональность съежилась. Ее пальчики переместились к основанию моей эрекции, поднялись по дергающемуся стволу и обвели макушку.

Капелька влаги проступила сквозь тонкую линию моего члена. Бриар растерла ее большим пальцем, а затем слизала. И каждый возможный звук, что существовал, каждый возможный шум, который я мог издать, застрял у меня в горле.

И снова Бриар последовала по пути, который проложили ее пальцы. Но на этот раз ее язык выскользнул из губ и оказал мне честь. Кончик ее языка прижался к моим яйцам, терпеливо скользнул вверх по стволу и прошелся по головке, где она собрала еще одну капельку со складочки.

Я начал терять рассудок. Все звуки, скопившиеся в моем горле, вырвались наружу, хриплые и неровные, как камни. — Бриар.

Скрипучее эхо ее имени подстегнуло принцессу. Воодушевленная, она вздохнула, словно смакуя деликатес — и снова лизнула мою головку.

О. Безжалостное. Дерьмо.

Я изо всех сил старался держать голову поднятой, чтобы наблюдать за тем, что она со мной делает. Чопорная, правильная принцесса Осени преклонила колени, опустилась на землю и теперь вылизывала круглую вершину моего члена. Кончик ее языка мягко похлопывал по надрезу, вытягивая на поверхность мутные капельки, которые